Веселая репортерша скрестила руки на изогнутом якорном столе.
— Анонимный источник сообщает, что демонстрационная артиллерия «Costa Industries» взорвалась в середине поля испытаний, в результате чего трое сотрудников были госпитализированы. Инвесторы задаются вопросом, сможет ли компания успешно выполнить свой контракт с Пентагоном, учитывая эту масштабную инженерную неудачу, — на экране замелькала инфографика. — Как видите, акции резко упали с момента первых сообщений о фиаско.
На этой «утечке» были отпечатки лап моего дорогого бывшего жениха.
Я почти забыла о Мэдисоне. Я даже не слышала о нем со времени нашего позднего завтрака в «Le Bleu», и я предпочитала, чтобы так и оставалось.
Рядом с репортером появилось изображение улыбающегося лица моего мужа на благотворительном мероприятии. Чего я не ожидала, пока она зачитывала его официальный комментарий, так это того, что упомянутый муж ворвется на кухню.
Часы показывали два часа дня. Ромео никогда не возвращался домой раньше шести.
Хетти повернулась ко мне, прихлебывая вьетнамский кофе с яйцом, который мы заказали на «DoorDash».
— Я думаю, твой муж только что зашел на кухню.
Покачав головой, я изо всех сил старалась не краснеть.
— Нет. Должно быть, это из-за наркотиков, которые мы принимали раньше. Он бы ни за что не пропустил все офисные развлечения.
Мы никогда не принимали наркотики, но мне всегда нравилось держать Ромео в напряжении, вечно гадать. Это заставляло его уделять мне хоть немного внимания, и я, нищая, какой была, хваталась за любые крохи, которые он мне бросал.
— Даллас, — он игнорировал существование Хетти. — Нам есть что обсудить. Иди за мной.
Моя улыбка испарилась.
У меня были проблемы? Если да, то почему?
Я не разговаривала с Мэдисоном целую вечность. Кроме того, то, что произошло сегодня, не имело ко мне никакого отношения.
На заднем плане продолжали циркулировать новости о нарастающих проблемах «Costa Industries».
Я симулировала зевок, но мое сердце бешено колотилось.
— Все, что ты хочешь сказать, может быть сказано здесь.
Он прислонился плечом к дверной раме, сложив руки на груди. Его мускулы вздулись под рубашкой.
Я знала, что под рукавом он был обмотан, в швах и испытывал боль. Это заставило меня жаждать поцеловать каждый его дюйм.
— Это личное дело.
Хетти поерзала на своем стуле, явно желая быть где угодно, только не в том положении, в которое я ее поставила. Под прилавком она ущипнула меня.
Я ущипнула ее.
— Это достаточно личное. Хэтти ––семья.
