На самом деле миссис Сан устраивала еженедельные свидания с наследницами ABC компаний, занимающихся судоходством, добычей меди и программным обеспечением.
Его любимым занятием было отвергать их на абсурдных основаниях, таких как слишком красивые, слишком умные, слишком богатые, слишком благотворительные, и мой личный фаворит, слишком похожие на него."
"— Я перестану гоняться за хвостом, когда умру, — Оливер поднялся на ноги, сунув бумажник и телефон в гладкую кожаную курьерскую сумку. Он нахмурился. — Вообще-то, даже тогда черви не будут в безопасности от моего либидо.
А теперь, если вы меня извините, я собираюсь максимально использовать эту дерьмовую дыру до нашего отъезда, и лучшего способа провести время, чем с вами, я не могу придумать.
Когда Оливер ушел, чтобы сделать мир еще хуже, мы с Заком уставились друг на друга.
На бумаге у нас было много общего.
Нас мотивировала одна сущность.
Деньги.
У Зака за плечами два многомиллиардных выхода на приложения собственной разработки. Тем временем я руководил компанией моего отца в качестве финансового директора, балуясь хедж-фондами и высокорисковыми инвестициями ради развлечения.
После окончания Массачусетского технологического института я утроил доход «Costa Industries».
Мы были сдержанны, расчетливы, прагматичны и не двигались общественными ожиданиями. Оба наших родителя давили на нас, чтобы мы поженились. И они пошли бы на все, чтобы провести нас к алтарю с будущей матерью их внуков.
Но на этом наше сходство заканчивалось.
В отличие от Зака, у меня не было ни единого нерва во всем теле.
Не говоря уже о честности, концепции, которую я нахожу такой же мифической, как русалки. Я делал ужасные вещи и все еще спал по ночам, как младенец.
Зак, с другой стороны, был действительно порядочным. Это не имело большого значения, так как он обнаружил, что девяносто девять процентов населения тяжело перевариваются из-за отсутствия достаточного интеллекта.
— И так, — Зак не отрывал глаз от экрана, — думаешь, у тебя появится совесть и ты отпустишь бедняжку?
Я опустил ноги на пол и уперся локтями в колени, впиваясь ладонями в глазницы.
— Нет.
— Почему нет?
Существовало миллион причин, но только одна имела значение.
— Потому что она принадлежала Мэдисону, а он не заслуживает ничего хорошего в своей жизни.
— Значит, она хороша.
— Разве я сказал ""хороша""? Я имел в виду невыносимая.
— Высокая похвала.
— Для нее невыносимая похвала. Эта женщина может довести монаха до убийства.
