"
"— … катастрофический налоговый план, который приведет к экономическому хаосу…
— … конечно, мистер Коста, для всех этих расходов должен быть выход? Мы не можем продолжать финансировать эти войны…
— … правда насчет отсутствия у них технологического оружия? Я хотел спросить…
Пока мужчины из Чапел-Фоллс так болтали, что ввели этих двоих в кому, а женщины наклонялись, чтобы показать свое декольте, я протискивалась сквозь густую толпу, не сводя глаз с приза — трехъярусного подноса, полного аппетитного песочного печенья.
Сначала я небрежно положила руку на стол.
Здесь не на что смотреть.
Затем я двинулась глубже к британским угощениям — центральному элементу.
Мои пальцы скользнули по квадрату, когда резкий голос обернулся в мою сторону.
— А вы?
Голос принадлежал Коже.
Вернее, Ромео Коста.
Он сидел, откинувшись на спинку стула, глядя на меня с дружелюбием нильского крокодила.
Забавный факт: они считали людей неотъемлемой частью своего рациона.
Я резко согнула колени в реверансе.
— Ох, простите. Где мои манеры?
— Не на подносе с песочным печеньем, это точно, — его голос был сухим и равнодушным.
Хорошо. Жесткая аудитория.
Но я пыталась украсть его печенье.
— Я Даллас Таунсенд из семьи Таунсендов.
Я одарила его теплой улыбкой, протягивая руку для поцелуя. Он оценил ее с отвращением, игнорируя жест.
Совершенно непропорционально моему предполагаемому преступлению.
— Ты Даллас Таунсенд? — оттенок разочарования исказил его благочестивое лицо. Как будто он ожидал совсем другого.
То, что он вообще чего-то ожидал, было натяжкой.
Мы не вращались в одних и тех же кругах. На самом деле я была на девяносто девять процентов уверена, что этот человек двигался только квадратами. Он был парнем с острыми краями.
— Последние двадцать один год, — я посмотрела на песочное печенье.
Так близко и в то же время так далеко.
— Мои глаза здесь, — выдавил Коста.
Фон Бисмарк усмехнулся и схватил самый большой квадратик, возможно, назло мне.
— Она милая, Ром. Настоящий питомец.
Милая? Питомец?
Что он имел в виду?
С большой неохотой я скользнула взглядом вдоль стола, от песочного печенья к лицу Ромео.
Он был таким красивым.
А еще ‒ мертвый в глазах.
Он наклонился вперед.
— Ты уверена, что ты Даллас Таунсенд?
Я постучала себя по подбородку.
— Хм, теперь, когда я подумала об этом, я хотела бы изменить свой ответ на Хейли Бибер.
— Это должно быть смешно?
— Это должно быть серьезно?
— Ты тупишь.
— Ты начал это.
Вздохи доносились со всех уголков стола.
