Нам было предложено: куриный бульон с яйцом и жареным луком, бифштекс из говядины на пару, спаржа, брокколи, русский салат оливье, бельгийские вафли со сливками, мятный чай, клубничное варенье и шерри. Последнее исключительно для Лиса.
Вопреки ряду британских традиций мой учитель считал недопустимым давать детям алкоголь до достижения ими совершеннолетия. И, как я потом узнал, он имел на то весомые причины.
Сам обед прошёл в деликатно чавкающем молчании. У меня в голове ещё вполне свежи были просьбы не раскрывать рот, когда не просят.
Уверен, что сейчас был именно тот момент, когда безмолвие весило столько же, сколько американское золото с Клондайка.
И только когда месье Ренар, деликатно утерев губы салфеткой, поднёс к носу рюмку шерри, принюхался, одобрительно прищёлкнув языком, сделал первый маленький глоточек, только после этого он тихо сказал:
— Боюсь, мы опоздали. Он просил нас спасти его, но мы пришли слишком поздно.
— Сэр, вы полагаете, мистера Штоллера убили? — осипшим голосом спросил я.
Мне даже в голову не могло прийти, что человека, которого мы видели утром, уже нет на этом свете.
— Надежда умирает последней. Но дохнет эта тварь, как дешёвая театральная актриса — долго, с паузами, хрипами и всяческими репликами… тьфу! — рявкнул он, махом опрокидывая шерри в глотку. — Я был слишком самонадеян и не отнёсся к его проблемам с должным вниманием.
— Прошу вас, сэр, не надо нагнетать.
— Мальчик мой, заткнись. Я знаю, ты это умеешь. Просто слушай, а лучше ещё и записывай.
Мне хватило минуты, чтобы метнуться из-за стола в свою комнату за блокнотом и вернуться обратно.
— Итак, я оставил тебя внизу и прошёл с этим прилизанным подонком все четыре этажа, по одной квартире на этаже. Довольно просторные, но скромно меблированные комнаты из тех, что сдают внаём всем, кто способен заплатить за месяц вперёд. В квартире этого небритого типа, кстати, он представился мне как англорождённый испанец Педро Хуан Родриго Гомес…
— Ох, — не сдержался я, — имечко как в дурной пародии.
"
"— А я о чём?! — всплеснул руками Лис. — Он же фальшив насквозь, как девятнадцатипенсовая монета! Так вот, в его квартире повсюду видны следы постоянного пребывания женщины и другого мужчины, а он врал, что живёт один. Мне удалось застать дома ещё троих обитателей этого особняка, остальные были на работе, но из этих троих лишь один старичок-коммивояжёр опознал по словесному описанию нашего мистера Штоллера.
