Газетчики традиционно недолюбливают полицию, но эти чувства взаимны. И те и другие считают, что им мешают исполнять их работу. Важничающие журналисты уверены, что всегда имеют право всё знать, а если работа полиции находится под контролем прессы, то ни один бобби не посмеет арестовать невиновного. Это же плюс? А надутый Скотленд-Ярд в свою очередь справедливо упрекает ту же «Таймс» в том, что вмешательство в ход расследования недопустимо, а публичная огласка всех действий полиции даёт преступнику возможность просто сбежать.
Что уже, несомненно, минус, так?
Гармония, как мне кажется, никогда не будет достигнута до конца, уж поверьте.
— Итак, вы хотите, чтобы я бросил всех своих подчинённых на поиски пожилого француза, якобы увезённого на Британские острова, потому что двоюродная племянница вашего дворецкого, пока дело не раскрыто, будет жить у вас. Я правильно вас понял?
Мой хитроумный учитель несколько неуверенно кивнул. Мистер Хаггерт хмыкнул. Даже мне позиция месье Ренара казалась весьма зыбкой.
— А если Скотленд-Ярд не пойдёт вам навстречу, вы покинете должность нашего частного консультанта, так как ваш дворецкий уйдёт в долгий отпуск по уходу за ребёнком, а ваш помощник не способен его заменить, поскольку вы так привыкли к комфорту и определённому уюту. Вы часом не охре… тьфу, прошу прощения, джентльмены, за грубое слово.
— Нет, нет, продолжайте, — дружно загомонили все вокруг. — Нам очень интересно!"
"Бедный мистер Лис сейчас выглядел обычной лисицей, затравленной собаками.
Он беспокойно ёрзал на стуле, стрелял глазами во все стороны, переводил взгляд с одного хохочущего полисмена на другого и от отчаяния лишь лихорадочно прикладывался к кружке.
— К сожалению, наш ланч короток, — безжалостно добил инспектор Хаггерт, тяжело вставая из-за стола. — Никакой информацией о французском дедушке с часами Скотленд-Ярд не обладает. Данных из портов о нём не поступало. В морг подозрительные трупы не доставлялись. Из французского посольства в Лондоне тоже жалоб не подавали, хотя за последние два дня они достали всё отделение! Но вам, милейший месье Ренар, я бы посоветовал подыскать новую прислугу.
Самому! Не отрывая от службы обществу и без того занятых людей.
Он поднялся, бросив на стол пару монет, и ушёл вместе с остальными. Клянусь, над нами никто и никогда так не смеялся. Я сидел словно оплёванный, о подавленном состоянии моего учителя и говорить не приходилось.
