— Ведь это ваша национальная традиция! Кебмен всегда должен петь! Нас так учили в профсоюзе.
— Пресвятой электрод Аквинский, да что вы знаете о…
— Держу пари, это кто-то из чиновников миграционной службы неслабо повеселился, — шепнул мне наставник, деликатно оттаскивая меня от горячего, но абсолютно бессмысленного спора. — Мальчик мой, а сбегай-ка вон туда, в управление, и узнай, когда и во сколько прибывает ближайший пароход из Франции. Заодно уточни, есть ли суда спецрейсов, перевозящие важных лиц или дипломатов.
— Да, сэр.
Слушаюсь, сэр. Но сначала я выскажу этому надутому швабу всё, что накипело…
Я даже не смог бы вам объяснить, каким волшебным образом Лис развернул меня на сто восемьдесят градусов и дал такого пинка, что я мог бы долететь до Чаринг-кросского вокзала, если бы не стукнулся носом в вывеску «Билетная касса». Блямс!!!
Больно до жути. Зато окошечко сразу отворилось.
— Чего надо? — глянул на меня сонный кассир с синим лицом и мешками под глазами.
— Я хотел бы узнать о прибытии французского посла.
— Парень, ты в курсе, что это закрытая информация?
Перед синелицым вдруг появилась фунтовая купюра. Человек в кассе жадно сглотнул, вытянул дрожащую лапку и сгрёб деньги.
— Завтра в шесть часов пополудни мы примем частное судно из Франции, а кто на нём прибудет, будет знать только Скотленд-Ярд.
Окошко захлопнулось.
— Деньги идеальный спутник разговора, — значимо заявил месье Ренар, из ниоткуда возникая за моей спиной. — Осталось вызвать кеб и прокатиться до французского посольства.
— А мы не можем прогуляться пешком? — взмолился я.
Мой учитель подумал и кивнул: почему бы и нет, погода хорошая, дождик не идёт, а лондонская осень давно воспета всеми поэтами мира. Мы неспешно пошли вдоль по улице, я пинал опавшие кленовые листья, Лис пребывал в лёгкой задумчивости, что не мешало ему деликатно увёртываться от случайных прохожих и вежливо касаться края цилиндра, когда мимо цокала каблучками какая-нибудь изящная красотка.
Все ближайшие к порту кварталы были традиционно заполнены маленькими отельчиками, кабаками, трактирами, лавками скупщиков, разными увеселительными и торговыми заведениями.
Здесь никогда не смолкал шум, не закрывались двери, тут днём и ночью толкались толпы народа всех профессий, языков, возрастов и наклонностей.
Особым вниманием у сошедших на берег матросов всех флотов и стран пользовались так называемые киски. Возможно, это было первое во всей объединённой Европе исключительно женское сообщество «близких к природе».
