— Шестилучевая звезда весьма часто встречается в восточной огранке драгоценных камней.
— Я не об этом, сэр.
— Я знаю, мой мальчик, — согласился учитель, потягивая кофе крохотными глоточками. — Ты уверен, что наш маньяк украл алмаз. Это возможно, но не факт. Ты же видел мистера Раджива, он не просто очень сильный джентльмен, но ещё и бывший убийца. Профессионал! Воровать что-либо у такого человека может лишь полный псих или… группа профессионалов.
— Но почему тогда эта проклятая звезда?
— Хотя бы потому, чтобы дать понять нашему индийскому гостю — мы тоже умеем применять силу и не гнушаемся кровопролитием.
Хотите получить алмаз обратно, будьте любезны пойти на наши условия.
Я открыл было рот, но Лис тут же прислонил палец к губам.
— Отвечая на твой логичный вопрос, сразу скажу: нет, я не знаю, какие это условия. Я не знаю, сколько человек на самом деле стоит за всем этим делом, но убеждён, что маньяк-самоубийца лишь верхушка айсберга. И точно так же могу тебе сказать, что тигр не врал нам! Он просто не говорил всей правды.
Ибо это не в его интересах.
— Но, сэр, тогда он вас использует и вы играете втёмную! — успел выкрикнуть я.
Мой учитель аккуратнейше поставил чашечку на блюдце и сладко потянулся.
— Я же лис, обожаю играть втёмную!
Больше до самого вечера мне ничего не удалось от него добиться. Месье Ренар закрыл глаза, улёгся в кресле, вытянув ноги, положив их на заботливо подставленный дворецким маленький пуфик. Мне же была предоставлена возможность провести пару часов в мастерской.
Просто если Лис спит (или думает), то никаких шумных тренировок в доме не может быть по определению.
Хотя лично я по-прежнему считаю наши занятия с дворецким чем-то вроде библейского избиения младенцев. Надеюсь, никому не надо объяснять, что в роли младенца всегда выступаю я, в роли царя Ирода мой учитель, а дворецкий уже детализирует атмосферу, накручивая драматизм.
Сегодня же старина Шарль сопроводил меня вниз, в подвальное помещение, где по последнему слову техники были оборудованы химические и слесарные мастерские.
Когда он впервые распахнул передо мной двери и зажёг свет, в мозгу вдруг всплыли строчки ирландской песенки о любви: «Наверно, это мой рай…»
Я встал за новенький станок американского производства, перебрал в руках великолепные немецкие провода, осторожно подключил электропитание и с головой ушёл в модифицирование своего первого серьёзного изобретения — электрической полицейской дубинки.
