— Здравствуйте, проходите. — у мамы был измученный вид и красные глаза…
— Извините, Лариса Викторовна, что поздно. Только из клиники, сами понимаете. — Казанцев потер переносицу, — Я днем был в больнице у Даши, там оказалось, что ее выписали…
— Да, Вадим Петрович, — Лариса смотрела на Казанцева неприязненно, — После консультации с пульмонологом, мы решили, что ее лечение вполне можно продолжить в санатории. Острая стадия прошла, а за городом и лечение и восстановление, и воздух свежий, и физкультура
— Я недавно разговаривал с ее лечащим врачом — улучшения есть, но ей не нравились показатели крови, хотя ничего критичного.
— Казанцев замешкался, — Даша не берет трубку, вы не знаете в чем дело?
— Не делайте вид, что ничего не понимаете! — Лариса покраснела, — И вообще, я хочу попросить вас, Вадим Петрович, чтобы вы оставили мою дочь в покое! У вас очень насыщенная личная жизнь… Думаю, что Даша не должна принимать участие в ваших историях. — она подняла руку, чтобы Казанцев не перебивал ее, — Постойте, дайте договорить.
Понимаете, у вас может быть множество женщин — это ваше право, а у меня только одна дочь! Одна! И никого нет, кроме нее. И я не хочу, чтобы она страдала и мучилась. У нее начались проблемы с сердцем, не тревожьте ее — пусть спокойно восстановится. Я очень вас прошу. — она вздохнула и присела на стул, закрыв лицо руками, — Будьте милосердны, в конце концов. Я вас, как мать прошу…
Казанцев ничего не сказал, развернулся и вышел из прихожей, тихо прикрыв за собой дверь.
Выйдя на улицу, он жадно вдохнул морозный воздух и, зачерпнув снег из сугроба, умыл разгоряченное лицо…
Если бы можно было так же легко погасить пожар в груди!
Если б можно было…
Глава 29
За городом было тихо и солнечно. Морозы немного ослабли, и Даше казалось, что запахло весной и хотя, конечно, еще очень долго до настоящей весны, но ветерок приносил неуловимый запах свежести и талого снега.
Даше разрешили прогулки и она подолгу бродила по сосновой аллее, смотрела на небо, деревья и радуясь белкам, которых здесь было очень много.
За ту неделю, что Даша провела здесь, она заметно посвежела и даже немного поправилась и на ее щеках появился слабый румянец.
Жила Даша в одноместном номере, что ее безмерно радовало — общение с людьми сейчас ее очень утомляло.
В столовой Даша сидела за столиком с двумя милыми пожилыми дамами, которые оказались приятными и не утомительными собеседницами.
