Мой волк

И сам дам показания.

– Это правильное решение, – подтвердила женщина. – Твоя спасительница должна прийти с минуты на минуту, Митир. Ты бы оделся.

Воображение тут же нарисовало мощную мужскую фигуру. Рельеф мышц под смуглой кожей, широкую грудную клетку, сильные руки и длинные жилистые ноги.

– Одеваюсь.

“Дурочка, Агата, – ругаю себя саму. – Тебе пора объявить о своем присутствии”.

Я отрываюсь от стены, как слышу:

– Агата очень красивая девочка.

И замираю вновь.

– Да, – соглашается титан.

– Она тебе нравится?"

"Мое бедное сердечко перестает биться, ждет ответа вместе со своей хозяйкой.

– Ну, а сама как думаешь, мам, поехал бы я сюда, если бы она мне не нравилась?

– Значит, нравится.

– Нравится, – говорит Дмитрий. – Проблема только в том, что я ей безразличен.

Вцепившись мертвой хваткой в ручку корзины, я слушала и ошарашено смотрела в глаза Подружки, что везде сопровождала меня сегодня.

– Уверена, тебе только так кажется.

– Я тебе точно, говорю. Она даже не смотрит на меня.

Подружка тоже прислушивается к словам мужчины, забавно поворачивая голову в одну сторону, а потом в другую и звонко тявкая, объявляя о моем присутствии.

– Предательница, – шепнула я грозно, заливаясь румянцем.

Беседа в доме стихла.

Глава 19. Митир

Я киваю, указывая матери на вход. Все. Хватит. Агата услышала больше, чем нужно.

Низко? Возможно. Зато действенно.

– Добрый вечер, – слышу ее тихий голос.

– Большое спасибо, милая.

Вот черт! Мама слишком резко перешла в режим заботы. Точно напугает.

– Какая ты хорошенькая. А глаза какие красивые.

Представляю какие они сейчас испуганные.

– Мам, – подаю голос, – ты бы представилась, перед тем как нападать.

– Ты прав, сынок. Мое имя Веларин. Можешь называть меня просто Вела.

– Агата, – отзывается мышка. – Приятно познакомиться.

– И мне очень приятно.

Наконец мама выпускает из своих цепких рук мою маленькую ведьму и позволяет ей пройти в комнату.

Агата несмело входит, словно и не к себе домой, осматривается, встречается со мной взглядом. Ее сердечко бьется быстро-быстро. Волнуется.

– Как ты? – спрашивает она.

– Лучше, – отвечаю я, игнорируя порыв подняться на ноги и подойти к девушке. Продолжаю сидеть на кровати и изображать больного. Но уже не смертельного, а так… идущего семимильными шагами к выздоровлению.

– Я рада, – она неловко улыбается.