До сих пор я не задумывалась о том, что у нас с Риком будут дети.
После пира, закончившегося глубоким вечером, я нашла время, чтобы спросить у альгахри об Ингерис. Её я на празднике не видела, в отличие от драконов Хэг, сумевших доказать, что они ничего не знали о злодеяниях главы своего рода, и лишь исполняли его указания.
— Мой отец благополучно исцелил достойную Ларк-Ингерис, — ответил на вопрос Ниарвен, шагая рядом со мной по коридору, где тьму рассеивали лишь свечи в стенных подсвечниках, — и она сразу же попросила разрешения улететь домой.
Ингерис подавлена, ей очень стыдно, что недостойный Хэг-Дааль использовал её как своё орудие.
— Как же вы поступите с этим негодяем? — спросила я, просто чтобы знать."
"— Думаю, отправлю в Ирлигард. В память о прежних заслугах как советника я не могу публично казнить его, — Ниарвен вдруг усмехнулся: — Вы не поверите, Ания, он дерзко требует, чтобы его заточение было не таким суровым, как у остальных узников, и взамен обещает раскрыть мне тайны, о которых никто не знает.
Все эти интриги при дворе, вы понимаете, Ания… Мне придётся поразмыслить над этим.
Я согласно кивнула. Ну ещё бы не понимать. Впрочем, об интригах Ниарвен разговаривать не желал, а вместо этого вспомнил о любви своей покойной матери и Хэг-Дааля и начал цитировать чьи-то стихи, вероятнее всего свои:
— Любовь пьянит и разрушает,
В пучину чёрную бросает;
Сполна натешившись игрой,
Она расправится с тобой…
Помолчав, он вдохновенно произнёс:
— Моя мать умерла, чтобы не выдавать недостойного Хэг-Дааля, а он ради мести стал чудовищем — чем не сюжет для поэмы?
Мысли альгахри, казалось, витали где-то далеко, и я подивилась ему.
То, что привело в ярость и смятение Хаара, для Ниарвена стало лишь «сюжетом поэмы»! Что ж, все драконы разные, даже если это родные братья.
— Не сомневаюсь, вы сочините прекрасную поэму, — вежливо поклонилась я и уже хотела ускользнуть, как Ниарвен поймал меня за руку:
— Погодите, Ания. Вы ведь тоже влюблены? Влюблены в Рикенна из рода Ассту?
— Да, — я смешалась, вспомнив, как совсем недавно страшилась, что меня всё-таки принудят к браку с Ниарвеном.
— Желаю вам, — он задержал мою руку в своих ладонях, — никогда не терять этого дивного чувства и не позволить ему обратиться безумием, как было у недостойного Хэг-Дааля и моей матери Ари-Нейи.
«Мы с Риком не такие!» — мысленно вознегодовала я.
— Я рад, что не успел встать на вашем пути, — светлые глаза Ниарвена блестели в полумраке, голос звучал тихо и мягко.
