В руках у неё была моя старая игрушка — деревянный дракончик. Когда я подошёл, мать вскинула на меня глаза и сказала озабоченно:
— Ильгер, у малыша лоб горячий. И плачет всё время — зубки режутся, первая чешуя сходит.
У меня сжалось сердце. Ну вот, она меня уже за отца принимает!"
"— Всё будет хорошо, Эйрин, — я сел рядом и взял её за руку, посмотрел в глаза. Запавшие, обведённые чёрными кругами. Когда-то моя мать была красавицей, а теперь она — худая, бледная, измученная — походила на тень.
Вот что Ирлигард с нами, драконами, делает.
И горе по моему отцу, мать очень его любила.
— Смотри, какую хорошую игрушку вырезал для малыша Оорни, — пальцы матери любовно погладили дракончика. — Рик очень обрадовался…
Старый мастер Оорни ушёл вместе с остальными слугами, когда нас прогнали из родового замка, лишив всех сокровищ. Только верная Хальда не бросила.
— Красивая, — сказал я, сделав вид, что любуюсь игрушкой. На мать уже смотреть не мог — боялся, что зареву, как мальчишка. Ей же недолго оставалось — драконы живут пятьсот лет, только если их душевное и телесное здоровье не подорвано.
А матери день ото дня становилось хуже. Хальда, всхлипывая, твердила, что скоро та и с кровати вставать перестанет.
— Ты пока посиди с Риком, — пробормотал я, вставая, — мне надо лететь по делам.
Мать кивнула, взяла с кровати какой-то тряпичный свёрток и стала его укачивать, напевая всё ещё мелодичным голосом колыбельную.
За пазухой у меня засветился камень. Боясь, что наставник вот-вот заговорит и потревожит мать, я вышел, крикнул Хальде, что скоро вернусь, и, сунув ноги в сапоги, выскочил из дома.
Отошёл подальше, вынул переговорщик из-за пазухи и без особой радости сказал:
— Добрый вечер, наставник.
В ответ раздалось невнятное шипение, а затем сердитое:
— Непочтительным ты стал, Рикенн! Разве не я обучал тебя магии, разве не я отправил тебя к мастеру клинков, разве не я подкинул тебе мысль о службе квизари?
Я скрипнул зубами:
— Квизари я и сам хотел стать!
Наставник появился в моей жизни пять лет тому назад.
Однажды у матери прояснился разум, она позвала меня, вручила мне синий камень с белыми прожилками и сказала:
— Через этот артефакт ты сможешь говорить с другом нашей семьи. Он будет наставлять тебя и давать умные советы. Ты слушай его!
Потом, когда я хотел задать пару вопросов, она опять ушла в себя, мысли её путались, и больше мать о переговорщике не вспоминала. Сам же наставник обещал, что мы обязательно встретимся, но позже.
