— Мне очень понравился интернет! Это такое место, куда можно выйти и переписываться со всеми, а как плохое настроение — наговорить, чего хочешь, и не бояться, что уронишь честь рода! И хорошо бы у нас интернет был вместо глупейшего пергамента и перьев с чернилами! По кнопкам стучишь, и готово! А ещё у меня на телефоне был скайп — представьте себе, благородная Ания, что вы каждый вечер смогли бы, находясь в Бланкастре, видеть своего брата, невестку и племянников и разговаривать с ними!..
— И всё-таки у нас лучше.
Не надо ходить на работу, как люди, стоять в автобусе — это такая огромная машина, где много людей едет, — и покупать в магазине не то, что тебе нравится, а что позволяют финансы! Финансы — слово-то какое, а?..
Поневоле заслушаешься! Алана, даром что прожила в немагическом мире много лет, говорила о нём редко. А для Шиилит каждый день пребывания на Земле стал приключением, которым она охотно делилась с нами, с годами добавляя всё больше подробностей.
Только после дневной трапезы, ближе к вечеру, мы отправились смотреть на драконье яйцо.
Я, супруги, дедушка Тэн-Арелани и двое тихих, удивительно спокойных белых дракончиков — сыновей Хаара и Шиилит. Не сравнить их с буйными близнецами Дейр!
По традиции, яйцо в течение девяти месяцев хранилось неподалёку от замка, в неглубокой яме, окружённой охранными чарами. Стражников к драконьим яйцам не допускали — видеть их, пока не вылупятся малыши, могли только счастливые родители и другие драконы. На всякий случай яму прикрывали хворостом.
За девять месяцев яйцо размером с человеческую голову вырастало в несколько раз. И хотя возраст дракончика отсчитывался с тех пор, как тот появлялся на свет, в действительности он рос уже внутри яйца, и рождался не таким крохотным и беспомощным, как человеческий младенец.
Хаар быстро убрал хворост, и нашим глазам предстало яйцо — крупное, с белой скорлупой, покрытой чёрными пятнышками. Я слышала, как возбуждённо шепчутся дракончики, видела, с каким волнением Шиилит прижала руку к груди.
Один… два… три… яйцо задрожало, сначала совсем легонько, а потом всё сильнее и сильнее. А затем — кр-р-рак! — по нему прошла огромная трещина… Скорлупа распалась на несколько частей.
На земле сидел ребёнок. Если бы не недоразвитые кожистые крылья на спине, совсем розовые, и первая чешуя, местами покрывавшая тельце, малыша можно было бы принять за обычного человеческого ребёнка. Он протянул к нам ручонки и нежно залопотал, улыбаясь беззубым ртом.
