Улыбка Хэг-Дааля была такой обезоруживающей, что я немного растерялась. Хотела поставить ультиматум «или я, или Ассту!», но как это сделаешь, когда на тебя смотрят такими добрыми глазами? Потупившись, я села напротив.
— Благородный Дааль, — замялась, подбирая слова, — могу я вас попросить устроить так… чтобы мне не пришлось работать в паре… с Ассту-Рикенном?"
"Прозвучало неуклюже, но смысл был понятен, а это самое главное.
Хэг-Дааль несколько мгновений рассматривал свои листки, а я ждала ответа. Терпения мне было не занимать — в лаборатории Каэма училась считать мгновения до того, как котелок с зельем закипит.
— Благородная Ания, — глава квизари, наконец, разомкнул свои тонкие губы, — задания будут распределяться согласно вашим умениям, а не желаниям. Личные чувства и эмоции, — это он говорил уже с каким-то отрешённым видом, обмакивая перо в чернильницу, — не должны мешать службе. Ассту-Рикенн — весьма способный молодой дракон, единственный из альга серых драконов Грайзерис, кто захотел стать квизари… Так же, как вы — единственная из альга чёрных драконов, а Ингерис — белых.
Вы ценны по-своему, все трое. Я не хотел бы отказываться от любого из вас, — Хэг-Дааль стал выводить буквы фиолетовыми чернилами на листе пергамента.
Хлопнуть дверью и улететь домой, в замок Ирр? Невестка Алана пожалеет меня, маленькие племянники, конечно, обрадуются, а Каэм приподнимет свои густые чёрные брови и скажет: «Ания, я предупреждал тебя, но ты закапризничала, а теперь убедилась…»
— Так что мы решим, благородная Ания? — прервал монолог в моей голове спокойный голос Хэг-Дааля.
Он оторвался от письма и смотрел на меня изучающим взглядом, склонив голову набок.
Улети я отсюда, меня бы снова ждали иллюзорные леса, изученные до последней травинки, неестественно-яркое небо и солнце, а из развлечений — одно только приготовление зелий… Да, в моём родовом замке было уютно и тепло, но как же скучно, и так мало возможностей проявить себя!
Я глубоко вздохнула и буркнула:
— Хорошо.
— Что «хорошо»? — Собеседник, несмотря на внешнюю мягкость, был неумолим, и я пересилила себя, чтобы сказать:
— Пусть эти… личные чувства и эмоции не мешают службе. Вы правы. Буду держаться с Ассту-Рикенном вежливо, но холодно, и лишь когда это потребуется.
«И в письмах домой упоминать о нём не стану. Как-нибудь потом», — мысленно решила я.
Хэг-Дааль неожиданно поймал мою руку и сжал её. Синие глаза его улыбались.
