Но кто-то мог нарушить правила, украдкой пробраться в Бланкастру и с помощью человека вызвать демона. Это ведь не так-то просто — ему нужно отдать чью-то душу.
Я закусила губу.
— Значит, Этри…
— …скорее всего, мёртв. А может, его облик для чего-то используют. Рик, вы ведь расспросили, как он выглядит, знаете?
— Небольшого роста, с русыми волосами, бледный, никаких особых примет, — немедленно откликнулся Рик.
Хэг-Дааль постучал пальцами по столу.
— Что ж, значит, придётся вам потрудиться.
— Вам? — переспросила Ингерис, блеснув голубыми глазами из-под очков.
— Вы, благородная Ингерис, продолжите помогать мне здесь. А вот Рикенн и Ания отправятся в деревню на несколько дней, поживут там, порасследуют, — Хэг-Дааль выразительно посмотрел на меня, и я всё поняла. Значит, пока я буду заниматься своим делом, глава квизари побеседует с Каэмом и, возможно, успокоит его, а там видно будет.
— Обо всём договоримся со старейшиной деревушки Тэни, я уже отправил к нему своих слуг, — Хэг-Дааль снова потёр виски — похоже, у него сильно болела голова, а прогулка лишь ненадолго прогнала эту боль.
— Приготовьтесь к небольшому путешествию. Замаскируйтесь. Никто не должен знать, что вы драконы, поэтому часть пути проделаете пешком. Найдёте преступника и сразу отправите мне письмо. Я награжу вас потом за всё вместе, как вернётесь. Задача ясна, благородные Рикенн и Ания?
— Куда уж яснее, — отозвался Рик.
А я только кивнула, испытывая смешанные чувства: радость оттого, что снова останусь наедине с Риком, и тревогу, потому что нас опять ждал демон.
И не один.
II
Утренний чай был крепким и вкусным, а болтовня Ингерис, заглянувшей навестить меня перед тем, как мы с Риком отправимся в путешествие, совсем не раздражала. Мы сидели на ковриках с подушками и попивали чай из кружек; Эсимэ была в кабинете у Хэг-Дааля, где он наверняка давал ей новое поручение; по комнате беззаботно летал соловей.
— А он не хочет нам спеть? — Ингерис отвела от губ кружку. — Я читала, что соловьи зимой тоже поют, если захотят.
Главное, чтобы они были в тепле.
Я покосилась на Сетара.
— Ну, Ингерис, он же не придворный певец или музыкант! У моего соловья всё согласно его желаниям, и с этим остаётся только смириться, — со смехом закончила я."
"— Ладно, — Ингерис скорчила рожицу и поменяла тему разговора. — Ты уже все вещи собрала? — Она указала острым подбородком в сторону кожаной сумки, которую я собиралась взять вместо сундучка — с ней будет гораздо удобнее.
