Поэтому Абигейл, будучи умной девочкой, просто шла рядом, составляя мне молчаливую компанию.
Королевский дворец, Грейт-манор, стоял в центре столицы и был совершенно, абсолютно и полностью прекрасен. Строго говоря, он и дворцом-то не был, а архитектурным белокаменным ансамблем с зеленой ухоженной территорией за высокой и толстой белокаменной же стеной. В народе дворец назывался волшебным и не беспочвенно: столько магии в него влили при строительстве и исправно вливают регулярно, сколько не выделяют на армию.
Впрочем, это все официальная скучная статистика, чтобы скрыть тот скромный факт, что наше семейное гнездо стоит на близких к поверхности залежах алроса – природного кристалла, заряженного магией. Чтобы изъять это бесценное сокровище из земных недр, нужно превратить дворец, а заодно и больше половины столицы, в кратер для простой и всеми любимой открытой добычи полезных ископаемых.
Мир Железа, к сожалению, единственный из всех орихалковых миров до безобразия скудный на рождение магически одаренных людей.
Но мы приноровились и усердно развиваем науку. Сейчас еще мы находимся на этапе разумного комбинирования магии и техники и используем алрос в качестве составляющей части многих механизмов. Однако, в секретных планах экономического развития стоит весьма амбициозная цель – найти альтернативные источники энергии и полностью избавиться от магической зависимости. Пока самым перспективным выглядит паровая тяга.
Мечты-мечты…
Так вот, чтобы попасть из моего кабинета в мою же спальню в женском крыле Грейт-манора надо было нормально так прошагать по коридорам и галереям.
За это время я успела взбодриться и даже настроиться на какую-то мрачную решимость прям с утра начать изводить нерадивых женихов. Стоило бы, конечно, решить, кого я попрошу на выход первым, но с утра все люди для меня были одинаково противные, и выбрать не получалось.
Широкие двустворчатые двери из белого дерева охранялись парой подтянутых гвардейцев навытяжку. Я привычно распахнула взглядом обе створки и шагнула в анфиладу моих комнат… чтобы обалдело замереть на пороге.
Маминого любимого паркета позапрошлого века видно не было. Весь пол ровным слоем устилали лепестки белых роз. И посреди всего этого великолепия с огромным, просто необъятным, букетом бело-зеленых роз в руках стоял воодушевленный кандидат на расчленение.
Меня, конечно, всякому обучали, но, признаться, с такой наглостью еще ни разу в жизни не сталкивалась.
