Правда, он больше выяснял, не пытается ли Тео очаровать меня, чтобы меня выбить себе какие-нибудь привилегии и блага, но получив в руки такой убойный компромат, пригрозил им и успокоился. Мужеложство в нашем мире каралось уголовно, так что Тео было чего бояться помимо монаршего произвола.
– Моя принцесса, – выдохнул Тео, припав на одно колено и склонив голову.
Против воли мои губы растянулись в самодовольной улыбке. Красивый мужчина у твоих ног – это всегда приятно, а если рядом начинают булькать от ревности еще тринадцать штук, так это даже лучше.
– О, Теодор, ты первый мужчина сегодня, которого я рада видеть, – пропела я.
Первый мужчина вскинул на меня смеющиеся глаза. Я не удержалась и заправила выбившуюся прядку ему за ухо. Кажется, только что кто-то сломал столовый прибор…
– Я примчался, как только узнал, что вы меня искали. Прошу простить меня за промедление.
А вот теперь не заржать в голос становилось сложнее. Утром я сама через Абигейл дала указание секретарю заявиться на завтрак и покрасоваться перед гостями.
И, чувствуется, ему идея очень понравилась.
– Что ж, есть одно дело никак не терпящее отлагательств. Мне нужна встреча с Их Высочеством. Будь любезен, организуй.
– С которым? – склонил голову набок секретарь.
– С Кирионом, конечно.
– Будет исполнено.
Я благосклонно позволила поцеловать Теодору кончики пальцев, и секретарь стремительно покинул гостиную выполнять мои поручения. Это и тот бесконечный список, что я оставила ему ночью.
Пока я с упоением жевала булочку с маслом, мужчины напряженно переглядывались.
Наконец, газетчик не выдержал:
– Выше Высочество, кем вам приходится этот… вне всякого сомнения достойный юноша?
– А это, дорогой мой Леонард, узнает только один из вас, – хмыкнула я.
– И кто же? – не сдавался писака.
– Тот, кто победит, конечно же.
Леонард озадаченно нахмурился, а я принялась за завтрак. Посмотрим, где и кто не удержится и начнет рассказывать про распутную принцессу и ее холеного любовника. Первое испытание – испытание сплетнями – началось.
Глава 11
После завтрака, как и положено, я поплелась в свой кабинет. С ночи бумаг на моем столе каким-то невероятным образом прибавилось, впрочем, как и присутствующих: на диване развалился старший брат. Кирион дремал, закинув одну ногу в грязном сапоге прямо на подлокотник моего дорогущего аламутского дивана – личного подарка Повелительницы кошмаров на мое совершеннолетие.
С братьями у меня были особы отношения.
