– Хочешь выпустить эту шкуру?
- Да что он тебе сделал? – Покраснел Воскресенский.
У друга не хватало мужества, чтобы быть жестче со мной.
- Ты же знаешь, у меня везде свои люди. На этом заводе, в том числе.
- И? – Его терпение подходило к концу.
- Отсюда на днях ушло несколько партий товара, по качеству которого нам предъявили претензии. Когда я стал выяснять, что с этим товаром, оказалось, что его отгрузили без документов и накладных. Не знаешь, как так вышло?
- Не знаю. – Он махнул в сторону камеры.
– Давай, откроем и всё выясним.
- Может, мне тебе лучше написать, сколько мы потеряли?! – Выкрикнул я. – А?! Может, количество нулей приведёт тебя в чувство?!
Замерший в дверях дядя Воскресенского напряжённо свёл брови, готовясь в любой момент вступиться за племянника.
- Дай мне ключи. – Выдохнул Вик. – Я открою эту дверь и спрошу у него, кто и как присвоил наши деньги.
- Он ещё не дозрел.
- Да что с тобой? – Воскресенский заметался, хватаясь за голову.
– Нельзя же вот так человека…
- Да мне надоело, как ты с ними со всеми сюсюкаешься! – Не выдержал я. Мне хотелось схватить Вика за грудки и, как следует, встряхнуть, но я понимал, что время для этого ещё не пришло. - Нельзя же быть настолько тупорылым! Вместо того, чтобы уважать тебя, они творят, что хотят. Хватит вылизывать их жирные жопы, Вик!
- Я просто хочу решать вопросы мирным путём. – Он вытянул руку. – Дай мне ключи, и мы поговорим с ним цивилизованно.
- А, может, дело просто в том, что ты пялишь его дочь?! – Я выплюнул эти слова буквально в его лицо.
Воскресенский побледнел, но не растерялся. Гордо расправил плечи.
- Что ты несёшь? – Прозвучало как-то неуверенно и даже жалко.
- Не нравятся мои методы, разгребай дерьмо сам. – Я положил в его ладонь связку ключей и направился к двери.
Вик не стал меня останавливать, сразу бросился к двери камеры. Послышался лязг замка, взволнованные голоса. Я вышел, задев плечом Александра Фёдоровича, и сел в свой автомобиль.
Погнал его по улицам, рыча от злости и вдавливая педаль в пол до упора.
Для меня было бы легче, если бы Полина всё рассказала Вику. Я ненавидел его, ненавидел их обоих. Ненавидел! Всем было бы проще, если бы Воскресенский обо всём узнал, но она предпочла промолчать, чтобы не потерять бабло и комфорт. Продажная тварь.
- Сука! Сука! – Я ударил по рулю.
Меня раздирало на части от мыслей о ней.
