– Только мне начинает казаться, что я вижу тебя, что чувствую, как ты снова делаешь мне больно.
Мои пальцы погрузились в его волосы, и мужчина опустил голову ниже, как от боли или дискомфорта. Совсем, как раненый зверь, которому бередят едва зажившую рану. Слышно было, как шумно он выдохнул и с силой сжал челюсти.
Я замерла, но затем робко продолжила. Нежно погладила его затылок и снова нырнула пальцами в короткие чёрные волосы. Они были мягкими, шелковистыми на ощупь, и теперь уже Марк не пытался отстраниться от моего прикосновения, просто закрыл глаза.
Я не знала, что значили для него эти касания. Но для меня они значили многое. Я открывала его для себя заново, пыталась понять, услышать, почувствовать сильнее и осторожно пробраться за толстую броню из ядовитой злости и грубой ненависти. Мне хотелось нащупать то настоящее, что пряталось в глубине его звериной сущности и безумия, хотелось ощутить его тепло, вытащить его на свободу.
- Я не хочу делать тебе больно. – Прошептал Марк, склоняя голову по направлению движения моей руки, подчиняясь ей. – Больше не хочу.
Он вдруг открыл глаза и посмотрел на меня так, будто больше ни в чём не сомневался.
На меня никто и никогда прежде так не смотрел. С таким доверием, с такой нежностью, с потаённой во взгляде безграничной силой.
Смущённая этим откровением, я попыталась убрать руку, но Марк её перехватил. Потянул за запястье, и я привычно задержала дыхание.
Но он не собирался причинять боль.
Поднёс мою ладонь к своим губам и мягко положил на своё лицо. Я дрожала, чувствуя, как его губы прижались к моей коже, и смотрела в его глаза через промежутки между собственными пальцами. Странный жест, непонятный, но он как будто сообщал мне, что теперь моя слабость имела над ним особую силу. И он ей подчинялся.
- Марк… - Выдохнула я, сама не зная, что собираюсь ему сказать.
Моё сердце колотилось, как тугой и тяжелый баскетбольный мяч о паркет.
- Бл… - Выругался он.
Отпустил моё запястье, и моя рука рухнула вниз.
Его взгляд зафиксировался на моих губах.
Я понимала, что у меня всего пара секунд, может и меньше, чтобы остановить его, но разве я этого хотела? И дело было даже не в теле, которое буквально требовало настоящей, живой, желанной близости, а в том, что я впервые усомнилась в том, иду ли правильной дорогой.
