«Где сумка, где документы? Где…» У меня закружилась голова.
Я отпустила сумку и медленно опустилась на кровать. Маленькая голодная девочка во мне не хотела уходить из дома, в котором так тепло, уютно и пахнет пирогом. Измотанная тяжелой работой, запахом хлорки в больничных туалетах, мозолями на руках и пропитавшаяся насквозь черной плесенью ветхого барака, она очень хотела использовать этот шанс на новую, сытую жизнь.
И дело было даже не в том, что Вик был самым прекрасным и приятным человеком на земле, а в банальной усталости от мытарств и лишений.
Это было подло и гадко, но мне не хотелось возвращаться обратно в пыльный и серый городок без дорог, солнца и перспектив. Не хотелось обратно к исходной точке - той, что по-прежнему находилась в том покосившемся доме с прогнившими полами, на которых стоял старый шкаф с лежащими в нём штопанными колготками.
Мне просто нужно было обо всём этом забыть.
- Вить, приходил твой друг. – Сказала я дрожащим голосом и мертвой хваткой вцепилась в телефон, чтобы просто не выронить его из рук.
- Да, Поль, я знаю. – Бодро ответил он. – Марк уже сказал, что заезжал.
- Вить, он…"
"- Да, я с ним согласен по поводу охранной системы, Поль. Действительно, дом находится на некотором отдалении от посёлка, поэтому стоит обзавестись сигнализацией и видеонаблюдением. Ты там часто находишься одна, вдруг, не дай бог, какие незваные гости – тут Марк прав.
Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. «Незваные гости» - моё лицо скривила улыбка. Я должна была рассказать Вику о том, что этот гость делал со мной, пока его не было, но почему-то не могла.
В голове эхом разносились угрозы Марка, а перед глазами кружились картинки, в которых я снова и снова умирала от страха, а он смотрел на меня, как паук на попавшую в его паутину муху. Знала, что стоит пошевелиться, и увязнешь ещё сильнее, поэтому глядела на него и не дышала, ощущая, как по коже разносится холодная зыбь мурашек.
- Когда ты приедешь, Вить?
- Как только освобожусь. А что с твоим голосом? Всё в порядке?
В темном омуте моих мыслей чудовище продолжало до синяков тискать мои ягодицы, терзать бёдра: его пальцы забирались под юбку, мяли кожу, царапали.
Чудовище жадно заглядывало мне в лицо, ловило оттенки каждой эмоции и наслаждалось ужасом, который я испытывала. Оно знало, что вместе с его взглядом в меня впивались сотни раскаленных игл, от которых голову охватывал туман, мешающий видеть и заставляющий тяжелеть веки.
- Всё хорошо.
