В этом плане я всегда предпочитал честность и простые пути достижения целей – мне нужна была женщина на ночь, я не пытался её обаять, я просто её покупал.
Женитьба Воскресенского должна была снять с меня обязанности следить за любвеобильным другом и контролировать его похождения, но, к моему большому сожалению, этого не произошло.
- Гляди, у неё силиконовые сиськи. – Шепнул он мне во время переговоров в офисе посредника.
Я оторвался от изучения бумаг и поднял взгляд на сероглазую секретаршу с забавно вздёрнутым носиком.
- Она слишком молода для них. – Ответил я.
Девице было не больше двадцати.
- Да они их сейчас с рождения делают! – Усмехнулся Вик.
И я заметил, как он подмигнул ей.
В памяти всплыло бледное лицо Полины на свадьбе.
Как я тогда тянулся к её губам, как сильно хотел поцеловать их, и как горько было во рту от того, что поцелуй не состоялся.
- Пункт номер четыре. – Обратил я внимание Воскресенского на документ.
И закусил губу.
Кровь помчалась по моим венам, распаляя кожу, руки яростно сжались в кулаки.
- Хм, интересно. – Нахмурился Вик, изучая контракт.
Мне стало легче дышать, когда он перестал пялиться в декольте этой секретарши.
- Подожди, я сейчас. – Задержался у выхода Воскресенский, когда мы вышли из переговорной.
- Куда ты?
- Нужно взять телефон этой блондиночки. - Расправил плечи Вик.
- Ты в своём уме?! – Неожиданно для себя самого я налетел на него и оттолкнул в сторону выхода из здания.
- Эй, ты чего завёлся? – Опешил Вик.
- Тебе что опять неймётся, Воскресенский? – Прорычал я ему в лицо. – Ты только вернулся из медового месяца со своей женой, какие бабы, Вик?
Он отдёрнул воротник и направился к выходу.
- Не думал, что ты станешь читать мне нотации.
Я бросился за ним.
Мне хотелось раздавить его, точно мерзкого жука. Прихлопнуть. Размазать сапогом по полу. Я словно снова стал тем мальчишкой, чей отец на глазах матери перетрахал всех старых потаскух района. Я словно снова глядел в ту замочную скважину.
И меня от этого буквально разрывало на части.
- Ты же женился, Воскресенский! – Я еле сдерживался, чтобы не залепить оплеуху по его довольной роже. Именно оплеуху, потому что этот сукин сын не был достоен даже удара кулаком. – Не ты ли мне говорил, что любишь её?
- Я и люблю. – Улыбнулся Вик, учтиво открывая для меня стеклянную дверь. – Люблю, Загорский! И я счастлив!
- Тогда на хрена? – Я честно не понимал. Указал ему ладонью в сторону переговорной.
