Мой злодей

— Не притворяйся, будто не знаешь! — пронзительно взвизгнула Мэри. — Ты была там, когда это случилось! И возможно, сама стреляла в него!

Вспомнив тот кошмарный день во Франции, побег от Пирсона и его родственников, свист пуль, Ребекка пробормотала:

— Я лежала на полу экипажа, прячась от выстрелов. И не знала, что кого-то ранили. Я просто защищала жизнь своего ребенка!

Мэри побледнела, но, взглянув на талию Ребекки, нахмурилась:

— По тебе ничего не заметно! Я не верю, что ты беременна!

Ребекка едва сдержала истерический смех.

Она только что сумела немного похудеть, вернувшись к прежним размерам. На это ушло несколько дней, но поскольку здесь не было Руперта, она немного пришла в себя и перестала есть все подряд. Теперь у нее не было никаких доказательств! Пришлось честно признаться.

— Муж тоже не верит. Поэтому мы расстались. Он считает, что я обманом заманила его к алтарю, и не желает ждать признаков беременности. И чем дольше все это длится, тем сильнее я ненавижу его за то, что усомнился во мне.

Последнее было неправдой. Но Мэри, похоже, заинтересовали ее слова, поэтому она внимательно слушала, не пытаясь перебить Ребекку.

— Я вошла в его жизнь стремительно, а покинула едва ли не тайком. Но я думала, что он сейчас в Лондоне. Если его там нет, то я не знаю, куда он отправился. И мне все равно.

Последние слова она едва выдавила. К глазам подступили слезы. Но сейчас нельзя давать волю слабости!

— В таком случае я убью его за нас обеих, — объявила Мэри."

"Но Ребекке не нужно было ее сочувствие! Она пыталась воззвать к здравому смыслу Мэри!

— Он повеса и распутник, но не заслуживает смерти.

Не понимаю, почему вы горите жаждой мести, ведь ваш муж — преступник. Он поставлял индийским мятежникам винтовки, из которых убивали наших солдат! Его все равно повесили бы за государственную измену!

— Нет! Это была война, а на войне всегда убивают! Сэмюел ничего плохого не сделал, а эти глупцы оболгали его и выгнали из армии! Они нас погубили!

Ребекка придержала язык, сообразив, что Мэри, оказывается, была осведомлена о незаконной деятельности мужа.

Значит, остался единственный способ урезонить ее — напомнить о большом выводке детей.

— Сожалею о вашей потере, Мэри. Но еще больше жалею ваших детей. Каковы бы ни были преступления Сэмюела, отец из него вышел прекрасный.

— Лучше не бывает! — со слезами воскликнула Мэри.

— О, это было очевидно даже мне. Ужасно потерять родителя, но еще ужаснее потерять обоих родителей.