Мой злодей

Но в основном Руперт не замечал ее и ничего не сказал, если не считать нескольких фраз, произнесенных приказным тоном.

— Ты плывешь во Францию, и разговор окончен! — прошипел он, врываясь в каюту.

— Ты спросил…

— Я даже вспомнил о твоем предложении и сказал, что куплю этот чертов груз. Капитан знает, что денег у меня хватит.

— Он не согласился? Но почему? Ведь он, так или иначе, получит прибыль.

— Потому что так захотел. Потому что не отказал себе в удовольствии рассмеяться мне в лицо. Следовало это предвидеть: слишком хорошо я знаком с такими людьми.

Взбешенный Руперт больше не произнес ни единого слова. Да и Ребекке было не до разговоров. Теперь она была уверена, что тошнота — результат не столько беременности, сколько качки. Несколько раз за это время она с трудом открывала глаза и смотрела на Руперта.

Сначала он расхаживал по каюте. Она слышала шаги. Когда шум шагов стих, она все же оглядела комнату и увидела, что он развалился в кресле, перекинув ногу через подлокотник. Хочет вздремнуть?

Наверное, сейчас уже почти полдень. Разве они не должны подплывать к берегам Франции, если «Мерхаммер» всего лишь пересекает Ла-Манш? Она впервые плывет на корабле, но знает, что от Англии до Франции рукой подать.

По крайней мере теперь ей стало гораздо лучше.

— Скоро мы сойдем на сушу?

— Придется подождать, — пробурчал Руперт, не открывая глаз. — Франция — страна большая. А ты считала, что это всего лишь короткий прыжок через канал?

Именно так она и считала.

— А разве нет? — с тоской прошептала она.

— Ни в коем случае. Груз нужно доставить в Руан, а это куда дальше по побережью, да еще двадцать — тридцать миль по Сене. Сам я еду в глубь страны, на юг, так что мне все равно, в какой порт прибыть.

— Сколько дней?

Он наконец открыл глаза и взглянул на нее:

— Будь ты в таком отчаянии, какое пыталась изобразить, почему бы не прыгнуть в воду, пока корабль еще не вышел из Темзы? Конечно, ты вернулась бы во дворец в неописуемом виде, но по крайней мере сделала бы это сегодня, а не на следующей неделе.

— Об этом не могло быть и речи, — испуганно прошептала она, бледнея. На следующей неделе? — Я не умею плавать.