Мой злодей

— Он вор, этот твой капитан, — объявила она. — Но я понятия не имела, что ты так обнищал, если жалеешь о потере пяти фунтов. Я, конечно, возмещу тебе все расходы.

Она не язвила. Он так часто жаловался на непомерную стоимость этого путешествия, что Ребекка, естественно, решила, будто у него в карманах гуляет ветер. Хотя ей следовало бы промолчать.

Руперт мрачно взглянул на нее:

— Дело вовсе не в том, могу ли я позволить себе такие траты. Просто никому не нравится, когда его грабят. Вот и все. Однако тут капитан ни при чем.

Ребекке стало не по себе. Он снова позаботился о ней, чего она никак не ожидала.

— Мне очень жаль."

"Он не ответил на ее извинения даже простым кивком, очевидно, Ребекка ранила его чувства. И хотя она еще не узнала, зачем ему понадобилась подставная жена, все же не смогла учинить ему допрос и до конца ужина молчала, а затем вернулась к кровати.

Глядя на ее выразительное лицо, Руперт смягчился.

— Из-за чего ты сидишь, как на иголках?

С таким же успехом он мог попросить назвать причины, по которым ей не стоит волноваться. Но именно в этот момент она мельком подумала о его совете прыгнуть через борт и поплыть к берегу. Результаты могли быть самыми неприятными, и Ребекка расстроилась еще больше.

— Ты действительно допустил бы, чтобы я утром бросилась в воду, да еще в таком состоянии? Ведь я могла бы повредить ребенку.

Руперт поморщился:

— Пора выяснить все раз и навсегда. Я не верю ни единому слову из всего того вздора, что ты несешь о ребенке. Но я убежден, что у тебя были причины приехать сегодня ко мне, если хочешь признаться.

Вот! Он опять назвал ее лгуньей. В который раз!

— Я хотела бы, чтобы ты, наконец, заткнулся! По-моему, для одного дня я наслушалась достаточно оскорблений.

— Это твой обычный ответ, когда тебя загоняют в угол?

— Пусть эта кровать стоит в углу, но она достаточно широка. Нет необходимости и дальше убеждать тебя, тем более что я объяснила: твое мнение больше меня не интересует. Ты потерял все шансы вместе со мной воспитывать этого ребенка, и теперь, как ни старайся, уже ничего не изменить.

Господи Боже, как приятно говорить ему все это и наблюдать неожиданную реакцию. Лицо Руперта исказилось от бешенства.