Отступила от первоначальной задумки держаться подальше от отца своего ребенка, потянулась за ним и вот, пожалуйста, результат — и себе нервы растрепала и другим проблем доставила.
А все почему? Потому что повелась на свои собственные глупые романтические фантазии.
Домой пришла с таким ощущением, будто отпахала целую смену и не в офисе, а на стройке, таская на собственном горбе кирпичи. Стянула с усталых ножек тесную обувь, повесила курточку в шкаф, умылась и побрела на кухню, уже зная, что есть ничего не буду — аппетита нет.
Ограничилась только кружкой пустого чая, и то цедила его, наверное, полчаса, не меньше, уныло рассматривая поверхность кухонного стола. И что-то так грустно стало, так одиноко, что даже слезу захотелось пустить, хотя для меня это не свойственно. Я, помнится, Лике, большой любительнице развесить нюни, всегда жилеткой утешительной была, пытаясь привести в чувство. А вот сегодня у самой настроение поганое, а жилетки нет. Майорова сейчас вся в семье, в ребенке, вряд ли у нее найдутся силы еще и на меня.
Эх, если бы я сейчас не была беременной — нарядилась бы, накрасилась и махнула на танцы, выбивая весельем все мысли о голубоглазом Злыдне. К сожалению, или лучше сказать к счастью, ситуация уже не та. Я теперь глубоко беременная, и уже не до плясок среди потной толпы.
Положила руку на живот, и Сережка в ответ тихо толкнулся, вызывая неизменную улыбку. Чего я так раскисла? Я же не одна, со мной мое маленькое чудо, а трудности пройдут. Справлюсь.
Я со всем справлюсь, только надо взять себя в руки и перестать витать в облаках.
В ванне с пеной мне тоже нельзя лежать, поэтому ограничилась душем с клубничным гелем, после которого пахнешь как ягодный десерт. Мне даже удалось успокоиться и настроить себя на миролюбивый лад, ровно до того момента, как обмотавшись большим полотенцем, края которого еле сошлись на круглом животе, вышла в комнату и обнаружила моргающий огонек на телефоне."
"Несколько пропущенных вызовов от Фея. Что-то ему от меня очень сильно понадобилось, раз так упорно набирал.
Уже тянусь к зеленой трубочке, чтобы перезвонить его Величеству, но тут снова сигнал. Входящее сообщение. Пожав плечами, ткнула на иконку конвертика, чтобы прочесть.
…Лучше бы я этого не делала.
Тяжелое сообщение, жесткое, в котором Лукьянов ставит вопрос ребром, вываливает все свои претензии, тяжкие думы, даже те, о которых раньше молчал.
Прочитав его целиком первый раз, я забыла, как дышать.
