Это Елена Леонидовна — начальница. По голосу узнал. С ней мы общались ни единожды по телефону. Чуть поодаль сидит еще одна дама лет тридцати пяти. При моем появлении она смущенно притихла и в экран уставилась с крайне заинтересованным видом. В самом углу девица молоденькая. Глазками тотчас стрелять начала, волосы поправила, села, изогнувшись буквой зю. В общем все ясно…и скучно. Четвертый стол у окна пуст, но компьютер работает, значит сотрудник где-то бродит. Впрочем, мне плевать.
— Вы к нам зачем пожаловали? — старая лиса, в отличие от юной прелестницы в углу, к моему появлению отнеслась весьма осторожно.
— Да вот документы решил занести и посмотреть, как наш отдел кадров поживает.
— Потихоньку, — улыбнулась вежливо.
Тут за спиной тихо скрипнула дверь ,и послышались шаги.
— Миронова! Ты с ума сошла такие коробки таскаешь? — тут же набросилась начальница, — надорвешься!
— Да она пустая, — бойкий голос, от которого волосы на загривке дыбов встали.
Е**** ***! Надеюсь, мне только кажется! Просто похожий голос!
Оборачиваюсь медленно и тут же натыкаюсь на слегка растерянный взгляд карих глаз. Тех самых, что мне нет, нет да и приснятся в ночных кошмарах.
Я совсем забыл, что она здесь работает! Напрочь из головы вылетело. Как отрезало. Твою мать!
Наталья держит перед собой большую коробку, удивленно хлопает глазами и, слегка заикнувшись, выдает:
— Здра.. здравствуйте!
И руку на отсечение даю, на ее лице выражение проскочило под стать моему.
Типа, да ну на фиг! Радости ноль. Только настороженный интерес.
— Я тебя когда за коробкой посылала, то имела ввиду обычную, из-под офисной бумаги. Ее в архив удобно сдавать!
— Спокойствие. Только спокойствие, — Наталья обошла меня, с совершенно невозмутимым видом, будто я столб какой-то, а не человек.
К пустующему столу подошла, поставила на него коробищу, раскрыла ее ловко и одна за другой достала пяток коробов, о которых говорила ее начальницы.
— Вуаля! — гордо указала на них рукой, — ну? Кто здесь молодец? Отжала у соседей!
И, насмешливо улыбаясь, будто довольная кошка, лицом развернулась.
""Она слишком много ест!"" — это была первая мысль.
""Ест воздушные шары!"" — вторая мысль.
""Глотает их целиком!"" — третья.
Вперед выступал весьма однозначный круглый живот, явно беременного происхождения.
