Онлайн-библиотека книг
В глазах Давида — непроглядная тьма, зрачки расширены и почти поглотили радужку. Он напоминает мне демона. Демона — искусителя, и только он в состоянии доставить мне удовольствие.
Нарочито медленно, очень медленно Хакимов расстегивает пуговицу на моих брюках, тянет вниз молнию. Его пальцы проходятся по кромке моих трусиков, и меня всю трясет от его прикосновений и желания.
Но Давид, как бы сильно не хотел и не горел от желания, не спешит взять меня, предпочитая играться и изводить.
Он отрывается от моей груди, прокладывая влажную дорожку по шее к губам.
Он прикусывает мою нижнюю губу и одновременно с этим касается заветного бугорка, что, кажется, бесконечно пульсирует от желания на грани боли.
Не выдерживаю, полностью ложусь на стол, еще шире разводя ноги, и стон удовольствия вырывается помимо воли.
— Дааааа, Давиииид!
Но продолжения не следует.
Хакимов замирает и убирает руки.
Осторожно приоткрываю глаза и смотрю на босса, что пристально изучает меня. Он выпрямляется и опаляет меня ненавистью.
Его взгляд изменился.
Он за доли секунды изменился.
И я не знаю, что послужило тому причиной.
В его глазах — непроглядная тьма. Но уже другая. Опасная, жуткая, которая утопит и уничтожит. Его ладони стиснуты в кулаки, а поза говорит о том, что он едва сдерживается, чтобы не ударить.
Я хочу поинтересоваться, в чем дело, но меня опережает мерзкое и отрезвляющее:
— Как была шлюхой, так и осталась.
Глава 25
Давид— Ты, прости, что?! — обманчиво спокойно интересуется Тимур, глядя на меня исподлобья.
Он только вчера вернулся к делам, а тут такой сюрприз в виде уволившейся Теи. Разумеется, я опустил все подробности произошедшего. Особенно того, что было после совещания.
— Хакимов, ты в край охерел?! Какого черта?! Неужели нельзя было отставить разногласия в сторону и нормально работать? — Тимур уже орет во все горло, что уверен: отличная шумоизоляция в кабинете точно не справляется, и подчиненные в курсе нашего разговора.
— Серьезно? Поговорить? Я смотрю, сам-то ты много разговаривал со своей Эммой в прошлом. Настолько, что пришлось бедной девочке разбить сердце.
— Не передергивай! — рявкает Тимур и отходит к окну, становясь ко мне спиной.
Он всегда так.
