Моя человечка

Закинув свою поклажу -мешок-наволочку с диадемой - за спину, представляла себя ёжиком в тумане, который ищет свою лошадку. Правда, тумана тут не было, а вместо лошадки было бы неплохо наткнуться на Маккензи. Желательно живого.

Надеюсь, он при этом не выпьет меня досуха: всё же этот вампир потратил много крови, чтобы оставить послание на стене, да и пребывание в пустыне может иссушить кого угодно. Остаётся уповать на его благородную натуру, ведь он пытался отказаться от своей вампирской сущности и собирался отменить рабство.

Я вспомнила, что говорили мужья о его побеге. И Вася, и Дэнрион говорили, что скорее всего, Маккензи в Хаденской пустыне, где самые опасные зыбучие пески. Видимо, они были правы.

Не знаю, сколько времени я так шла. Час, два или больше. Этот квест по пустыне стал казаться бесконечным. Брачные татуировки на руке мягко покалывали, но мужья так и не появились перед моими очами. Надеюсь, Дэнрион никого из них не прибил.

Попыталась вспомнить всё, что знаю о пустынях. Работая в турагентстве, я с большим интересом изучала такие вещи.

Раздавшийся за ближайшим барханом стон резко выдернул меня в реальность. Либо это плод моего воспалённого воображения, либо тут есть кто -то живой. Я не успела добежать до источника этого звука, как раздался ещё один: громкий низкий рык. Сердце рухнуло куда-то в пятки.

Хорошая новость: я нашла Маккензи.

Плохие новости: он был едва жив, его нога была зажата стальными тисками массивного капкана, и к нему медленно подбирался ощерившийся хищник, похожий на гиену, только большего размера.

Твою ж дивизию...

Увидев меня, агрессивное существо оскалилось ещё больше и развернуло ко мне свою алую пасть.

На морде зверя было написано, что он категорически против делиться вкусным вампиром и вообще не понимает, что за наглая самка в белой простыне посмела посягнуть на его добычу.

Страх сковал всё тело, не давая вздохнуть. А потом накатила отчаянная, безумная и дикая ярость. Мало того, что предала свекровь, похитил вампирюга и собирался изнасиловать со своими дружками, я целую вечность брела по этой пустыне, и теперь какая-то облезлая псина собирается сожрать мой шанс выбраться отсюда!

- Фу! - рявкнула я на опешившую гиену так, что та аж присела, и, размахнувшись наволочкой, от всей души впечатала диадему в оскаленную пасть.