Или меня нарочно без трусов держат, чтобы не сбежала?
Сердито вгрызаюсь в яблоко.
Этот Максим Николаевич…
Ни разу ко мне не пришел!
Взгляд невольно перемещается на след от кольца.
Еще одна загадка. Максим так и не сказал, знакомы ли мы, хотя и отрицать этого тоже не стал. Но врач назвал его моим мужем. А след от кольца очень четкий, будто я носила его несколько лет и только недавно сняла.
Может, мы с Максом поссорились перед тем, как я под машину попала? А что, вполне логично. Поругались из-за какой-то ерунды, я вспылила (с беременными это часто бывает) выскочила на дорогу и…
Даже платье, в котором меня привезли, вписывается в эту гипотезу.
Симпатичное платье, шелковое, цвета бордо. А еще тапочки. Обычные домашние тапочки. Белье с меня сняли и, видимо, выбросили, а платье и тапочки почему-то оставили. Может, на память?
Смеюсь над своими мыслям.
Перепробовав все, что было в пакете, иду к дверям. Приоткрываю. На пороге тут же вырастает амбал и преграждает мне путь.
– Я не собираюсь никуда убегать, – успокаиваю его.
– Передай Максиму Николаевичу от меня “спасибо”. Все очень вкусно.
Тот подозрительно хмурится и молчит.
Вздохнув, закрываю двери. Слышу сквозь тонкое полотно, как мой надсмотрщик говорит, видимо в трубку:
– Да, передала “спасибо”... Все понял.
Проходят пятница и суббота. Безымянный амбал каждый день доставляет передачки от босса. Надо бы трусы у него попросить, но… я стесняюсь.
В конце концов не выдерживаю. Врач говорит, что я быстро иду на поправку, скоро меня выпишут.
Но не могу же я выйти из больницы голышом?!
Прошу у нянечки ручку и лист бумаги. Руки плохо слушаются, будто забыли, как писать, но буквы-то я помню! Нетвердым почерком вывожу кривые строчки. Складываю записку несколько раз, сую в ладонь охраннику и, глядя ему в глаза, говорю:
– Отдай Максиму Николаевичу. Только сам не читай! Обещаешь?
У него брови взмывают вверх. Смотрит на меня как на букашку, потом нехотя цедит:
– Передам.
– И не читай! – повторяю.
Этот гад захлопывает дверь у меня перед носом.
Слышу, как он шелестит, разворачивает бумажку. Потом раздается голос:
– Максим Николаевич, тут дело такое… Наша потеряшка просит купить ей трусы.
Кажется, он гремит на всю больницу.
Рычу, сжимая кулаки, и чувствую, что краснею.
Вот зараза! Ну просила же не читать!
Глава 3
1. МАКС
С утра позвонил врач. Сказал, что мою потеряшку сегодня выписывают. Правда, он назвал ее немного иначе. Пациенткой, в которой я лично заинтересован.
