Всю ночь таращусь в потолок, замирая от каждого шороха, а на утро чувствую себя вареной картохой. В голове слегка мутится, во рту горький привкус. На часах уже семь, а Макса все нет.
С трудом заставляю себя подняться с кровати. Ночевала я в его спальне. Но стоит выйти за двери, как лицом к лицу сталкиваюсь с Татьяной Ивановной.
Что-то она сегодня очень рано пришла. У нее же теперь рабочий день с девяти!
Домработница закидывает на плечо полотенце и окидывает меня недобрым взглядом:
– Так я и знала! Вот вертихвостка! Уже прыгнула к хозяину в постель!
– Это не то, что вы думаете, – бормочу смущенно.
Но покрасневшие щеки и ночнушка выдают меня с головой."
"– А что я, по-твоему, думать должна? – Татьяна упирает руки в бока. – Бессовестная твоя натура! У него же невеста есть и дочь спит в другой комнате!
– Он с ней расстался. С невестой.
– А, так думаешь, что на тебе теперь женится? Знаешь, сколько вокруг него таких дур вертится, не ты одна! Ох!
Татьяна замирает, охваченная новой мыслью, и вдруг выдает:
– Так ты что же, от Максима Николаевича беременная?
Я мотаю головой:
– Нет, он тут ни при чем.
– Вот шалава! Ну совсем совести нет! Что за молодежь пошла! От одного беременна, а к другому в постель лезет. Тьфу на тебя!
Она сдергивает с плеча полотенце и бьет меня по плечу.
– Ай! –возмущенно отступаю. – Больно же!
– Больно? Сразу видно, что в детстве тебя не пороли. Вот если бы мамка порола, ты бы умнее была и сто раз подумала, прежде чем к хозяину в штаны ручонки свои запускать!
Она гонит меня полотенцем на первый этаж.
Еле успеваю закрыться в ванной.
Настроения и так не было, а теперь вообще чувствую себя отвратительно. Ведь в чем-то Татьяна права.
* * *После завтрака Мира требует отвезти ее в игровой центр. Я в тайне рада, что она не просится на площадку. После двух встреч с Камушкиным мне не хочется там появляться.
Татьяна со мной не разговаривает после утреннего инцидента. Ну и пусть. Я к ней тоже в подруги не набиваюсь.
Мы с Мирой одеваем легкие курточки. На улице сегодня “плюс семь”, тает снег.
Хорошо что мой пуховик демисезонный, у него можно отстегнуть внутреннюю теплую жилетку.
Макса по-прежнему нет и он ни разу не перезвонил. Набираюсь храбрости, прошу у охранника телефон (с утра заступил на смену Захар) и сама звоню. Даже если он очень занят, у меня есть уважительный повод. Я должна сообщить, куда веду его дочь.
Он берет трубку после восьмого гудка. Голос хриплый, усталый:
– Слушаю.
– Макс, я…
– Ася? – он слегка удивлен.
