Это не может быть правдой!
Георгий сжимает кулак и нависает надо мной, продолжая что-то рычать. Но я уже не слышу его. Просто вжимаюсь в стену.
В голове рваными кадрами проносятся воспоминания. Мы же оба хотели ребенка! Он утешал меня после неудачных попыток, нашел хорошего врача, отвез в санаторий, оплатил терапию. Что с ним не так?!
– Шлюха! – бросает он, брызжа слюной. – Так и знал, что ты шлюха!
Слова бьют больнее всего.
– Мы… мы же так хотели… – шепчу.
–Убирайся! Видеть тебя не хочу. Вон из моего дома!
Он напирает, а я пячусь к входной двери.
Ноги не слушаются. Меня затопляет отчаяние.
Нельзя позволять такое!
Отмираю. Руки сжимаются в кулаки.
– Никуда я не пойду! – бросаю в сердцах. – Это и мой дом тоже!
– Нихрена, квартира на мне. Ты здесь даже не прописана!
Он прав. Я прописана на другом конце города. В квартире родителей.
– Хочешь, чтоб я ушла? – зло смотрю на него. – Я уйду, но ты еще пожалеешь! Если тебе не нужен этот ребенок, то я подаю на развод!
Дергаю ручку входной двери.
Вылетаю на лестничную клетку и с грохотом закрываю дверь за собой. Забыв про лифт, несусь вниз по лестнице. Слезы застилают глаза.
Уже внизу вспоминаю: забыла даже куртку накинуть, но возвращаться не буду. По крайней мере, не сейчас.
За соседним домом есть стоянка такси. Найму машину, переночую в квартире родителей. Она уже три года пустует, с тех пор, как умер отец. А мамы семь лет назад не стало. Но наличка там есть, хватит, чтобы заплатить за такси. Я везде храню мелочь на всякий случай.
Подожду, пока все утрясется, а потом мы с Жорой нормально поговорим. Хотя…
Какое “нормально” может быть после того, что он сделал? Завтра же свяжусь с адвокатом и подам на развод!
Поддаваясь порыву, срываю с пальца обручальное кольцо. Сжимаю его в кулаке.
Сверху доносится голос. Кажется, Жора выскочил вслед за мной, но я успеваю хлопнуть дверью подъезда и оказываюсь на крыльце.
Сердце болит, ноги сами несут меня куда подальше. Срезаю путь через двор. Холод пробирается под кожу.
Я в тонком коктейльном платье не по погоде. На ногах – домашние тапочки, ноги тонут в снегу.
Надо дорогу перебежать. Стоянка такси сразу за углом. И опять здесь фонарь не горит…
Перед глазами продолжает стоять безобразная сцена: муж с занесенной рукой. Неужели он в самом деле собирался ударить меня?
У мусорных баков копошится местная попрошайка. Я ее знаю. Женщина неопределенного возраста с прокуренным голосом и синим одутловатым лицом хронической алкоголички.
