Прижимает к груди и зарывается носом мне в макушку, а потом странным тоном бурчит:
– Если бы я только знал, Настюха, что ты вырастешь такая красивая, то никогда бы ни на ком не женился. Тебя бы ждал.
Я замираю в его руках.
Настюха?
Неужели узнал...
– Мак-а-акс? – тяну осторожно.
– Как там в Буркодьево?
– Не знаю… я там сто лет не была, с тех пор как ты меня… ой!
Захлопываю ладошкой свой болтливый рот. Вот и проговорилась!
Макс отодвигается от меня. Смотрит внимательно, строго:
– Что, и это вспомнила?
– Д-да, – нервно киваю.
– Когда?
– В больнице.
– А почему молчала?
– Ну-у… мало ли как ты отреагируешь, если скажу, что я та самая сопливая девчонка, перед которой тебя бабка за уши таскала и извиняться заставила. Может у тебя это… травма детства!
А сама смотрю на него честно-честно и ресничками хлопаю. Это я у Миры научилась. Она профи в таких делах.
Макс смеется:
– Да, мне тогда сильно досталось. Может поэтому я тебя и запомнил. Кто мог подумать, что мы встретимся через столько лет и будем вместе?
Его слова заставляют меня вернуться в реальность.
– Я все еще замужем… и все еще считаюсь мертвой…
– Уже нет, – Макс обрывает смех и поворачивает ко мне экран монитора. – Смотри. Камушкин признал свою вину по статье “мошенничество в особо крупных размерах” и “халатность, повлекшая за собой смерть двух и более лиц”. Мой адвокат уже подал иск от твоего имени. Есть все документы, подтверждающие факт амнезии. Даже записи с камер, которые зафиксировали ДТП…
– Макс! – испуганно прерываю его.
– Хочешь сказать, ты признаешься в суде, что сбил меня?
Он пожимает плечами:
– Ерунда. Я попросил знакомого провести экспертизу. Вины водителя там не было. Ты выскочила на дорогу в неположенном месте, прямо перед машиной. Он еле успел на тормоз нажать и вывернуть руль. По сути, тебе повезло. Спасло, что мы ползли как черепахи.
– Мы? Водитель? – непонимающе смотрю на него. – Макс, так за рулем был не ты?
Он улыбается:
– Какая разница, кто был за рулем? Главное, ты жива и здорова.
Я обнимаю этого невозможного человека. Он взял на себя чужую вину и еще улыбается! Наверное, я никогда не пойму его до конца. Он как шкатулка, в которой лежит шкатулка поменьше, а в ней еще одна и еще. И где-то там, в недрах тысячи шкатулок – он настоящий.
Макс продолжает, поглаживая меня по спине:
– До суда еще несколько месяцев. Твоя фирма все это время будет под арестом…
– Я хочу от нее избавиться.
– Что?
– Хочу продать ее и забыть, как страшный сон.
