И, судя по его четкости, это кольцо она носила несколько лет. Что заставило снять его и когда?
– Простите, а долго ехать? – слышу ее тихий голос.
– Опять в туалет хочешь? – спрашиваю, не оборачиваясь.
И вижу в зеркале, как она заливается краской.
– Нет, – шепчет почти неслышно, – но меня тошнит.
Закатываю глаза. Беременная на мою голову!
– Влад, притормози, Егор, открой дверцу, пусть подышит минутку.
Парни выполняют приказ. Я смотрю, как она жадно хватает ртом морозный воздух.
– Тише, – предупреждаю, – простудишься.
Бросает на меня подозрительный взгляд:
– Переживаете о моем здоровье?
– С какой это стати? – выгибаю бровь. – Просто не хочу лишних проблем.
– Ну так отпустите меня – и дело с концом!
Ну вот, только что сидела, боялась, а теперь опять характер вздумала показать?
– Хорошо, – говорю примирительно.
– Хорошо? – в ее глазах вспыхивает удивление. – Вы меня отпускаете?
– Да. Егор выйди, выпусти ее.
Охранник подчиняется."
"Зато потеряшка не спешит выпрыгивать из машины. Мнет мое пальто, поглядывает то на заваленную сугробом обочину, то на меня.
– Ну, чего же ты? – усмехаюсь. – Иди, тебя никто не держит.
Она сопит, но продолжает сидеть. Понимает, что идти-то ей некуда.
– Максим Николаевич, тут холодно, – гундит охранник, заглядывая в салон. – Можно я сяду?
Оборачиваюсь и смотрю на потеряшку. Она опускает глаза и придвигается к Дыму, освобождая место для Егора. Тот, стуча зубами, забирается внутрь.
– Поехали, – обращаюсь к Вадиму.
Машина мягко трогается с места.
Через сорок минут мы останавливаемся во второй раз.
Теперь уже возле моего дома.
2. АСЯ
Завезли меня далеко.
Если бы кто-то знал, что я почувствовала, когда поняла, что мы покинули черту города! В тот момент мне хотелось выскочить из машины – и плевать на зиму, плевать на снег. Бежать куда подальше от этого Максима. Но я сидела, зажатая с двух сторон бритоголовыми амбалами, и боялась даже пикнуть. А теперь нервно ежусь при виде огромного особняка, к которому меня подвезли. Видно, что тут дома дорогие, видимо район для богачей.
Лай собак по ту сторону забора заставляет напрячься.
– Боишься собак? – усмехается Максим.
Хмурюсь. Нет, я люблю собак, наверное… любила когда-то в той, другой жизни. По крайней мере, отторжения они у меня точно не вызывают.
– Вот еще, – бурчу, пряча страх.
А там гавкают так, что у меня сердце из груди выпрыгивает.
Ворота медленно открываются. Машина въезжает во двор. Заливаясь лаем, со всех сторон к нам несутся натуральные лоси.
