Я послушно киваю.
– Попробуй сама. Следи, чтобы дверь герметично закрылась. Максим Николаевич предупредил, что уже познакомил тебя с собаками. Я сегодня сама им кашу сварю, а ты вынесешь. Только кастрюли потом собрать не забудь. На улице “минус пять”, весна, чтоб ее. Кастрюли перемерзнут, у собак языки прилипают, потом они и от теплой каши шарахаются как от чумы, приходится в дом запускать и с ложки кормить. А тут паркет, ты сама видела. Поцарапают когтями, а мне – натирай.
– Хорошо, – соглашаюсь.
Она ворчит, а я все киваю и думаю: ей, наверное, одиноко вот так целыми днями сидеть тут одной.
Чем она занимается? Убирает, стирает, готовит… Какая унылая жизнь.
Интересно, а я чем занималась? Не помню, но в то же время и не чувствую себя домохозяйкой. Может, у меня работа была или бизнес какой-то? А семья? Даже если я в разводе и бывший муж не знает о том, что случилось, должны же быть у меня родители, коллеги, друзья. Почему Макс сказал, что меня никто не ищет?
А главное…
Кто отец моего ребенка? Бывший муж или… кто-то другой?
Глава 9
1.
АСЯ
– Ты главное не перепутай, что нам на стол, а что собакам, – продолжает поучать Татьяна Ивановна.
– Не переживайте, у меня амнезия, а не клинический идиотизм, – пытаюсь свести все к шутке, но взгляд у моей собеседницы жесткий.
Действительно, лучше запомнить, где и что лежит. Не хочу быть с ней на ножах.
– Идем на второй этаж, – она ведет меня дальше.
По пути показывает, где стоит бытовая химия и моющий пылесос.
Для каждого этажа свои средства: для мебели, для паркета, для стекол и бог знает чего еще.
Татьяна Ивановна добавляет, что все на моющих пробиотиках известной бельгийской фирмы. Раз в три месяца она делает новый заказ. Пополняет запас.
– Тут детская, тут спальня Максима Николаевича, там еще пара гостевых, библиотека и рабочий кабинет, в мансарде – тренажерный зал, – поясняет Татьяна Ивановна, показывая на двери. – К каждой спальне примыкает санузел. Если что, разберешься. Детскую обязательно убирать каждую пятницу.
Дочь Максима Николаевича бывает здесь редко, но иногда он берет ее на выходные и не предупреждает заранее.
Я послушно киваю.
– А… – хмурюсь, не зная как сформулировать правильно свое любопытство.
– Мирославе Максимовне пять лет, – говорит домработница.
Мирославе Максимовне? О как!
– А кроме вас и Макса… Максима Николаевича здесь никто не живет?
Это я таким хитроумным способом пытаюсь выведать, где же мать его дочери.
