Моя чужая

Мне так и казалось, что он хочет выставить меня отсюда или избавиться, однако сделать этого не мог.

Не для этого мужчина пригревал меня в машине...

— Да уж, опасный типчик, — сделал вывод Влад, наконец пододвигая ко мне тарелку с тремя бутербродами, а затем вытаскивая из печки остальные."

"Горячий сладкий чай уже давно согревал мои руки и тело. И хотя в доме становилось теплее с каждой минутой, а я отогрелась еще в машине и в ванной, все равно в теле и душе словно осталось что-то ледяное, холодное от этой ночи и от той трассы.

— И полный урод. Оторвать бы ему руки за то, что оставил молоденькую девку на трассе одну ночью, — проговорил Захар, после чего откусил бутерброд и запил его теплой жидкостью.

Я промолчала и уже давно накинулась на эти свежевыпеченные бутерброды, с аппетитом поедая первую за эти двадцать четыре часа еду. Какая бы она ни была на самом деле, в данный момент самые обычные бутерброды с куриным рулетом и плавленым сыром казались самыми божественными.

- По некоторым причинам у нас традиция собираться здесь именно этого числа и отмечать уходящий год вместе.

.. — раздалось сбоку, — поэтому мы остаемся праздновать Новый год. Хочешь или не хочешь, а тусовать тебе придется с нами, — проговорил Слава, отпивая чай из стакана.

Я встретила его взгляд и задумалась: а у меня есть варианты? И есть ли мне куда ехать?

— У нее все равно нет выбора, Слав, — подытожил Захар, вставая и даже не одаривая меня взглядом, — если она говорит правду, то объявившись в городе, ее парень сразу даст старт своим обещаниям.

Так что ты в раю, детка.

Своим поведением, конечно, он привел меня в ярость, но что я могла в данный момент сделать? Нужно взять себя в руки… ведь он говорит правду. Деваться мне некуда. И в его плену я сейчас, у меня нет права голоса как такового.

Влад посмотрел на меня внимательно.

— Слушай… а как зовут твоего парня? — прозвучало сбоку от Влада.

— Дмитрий Волков. Предприниматель…

…Вскоре многое изменилось. Все мужчины поели и убрали за собой посуду в раковину.

На разговоры сил не остались, и мы решили встретиться через несколько часов сна. Самый последний человек с голодного севера вышел из-за стола. Это была я.

Пожелав приятного аппетита и взвалив меня на стоящего в стороне Захара, все испарились по комнатам...

— А вторая машина чья? — спросила я, пытаясь разбавить молчание хоть чем-то.

На всем протяжении задумчивый и нервирующий меня взгляд Захара все не давал покоя.