Моя чужая

"

"Мои мысли впервые за долгое время перенеслись на три года назад. Я часто успокаивал себя тем, что я смог: я смог выстоять с гордо поднятой головой и не натворить хренову тучу дел даже спустя столько лет. Я пробовал отпустить ситуацию ненадолго, и, хотя успехом это не назовешь, но ублюдок жив, и я даже не свернул бошку ни ему, ни его жалкому дружку. Я уже не могу вспомнить то количество раз, когда желание мести и кровопролития обуревало меня с ног до головы, и когда парни тушили во мне все эти предпосылки необратимого действия.

Влад говорил мне подождать, но прошло уже три года. Он говорил, что вскоре судьба сама все устроит, а мне дозволено будет лишь завершить начатое ею. Я слушал его, ведь он всегда говорил правильные и мудрые вещи, только в момент боли, воспоминаний и отчаяния его слова и просьбы почему-то приглушались:

«Какой ждать? Сколько можно ждать? Прошло уже три года, черт возьми!»

Я непроизвольно вынырнул из выдуманной реальности, где царили только воспоминания — все, что мне осталось, но только затем, чтобы взять в руку бокал с коньяком.

Было лето, стоял непроглядно жаркий день. И я тогда только вернулся из командировки, неожиданно встретив Виктора Штайна у нашего с Леной дома…

* * *Три года назад…

Первым делом в обеденное время я заехал в наш будущий дом. Здесь мы с Леной планировали жить после окончания ею университета, а пока лишь часто приезжали сюда, обустраивая наш будущий уголок рая на этой земле.

Я успешно открыл ворота и тут же заехал на территорию, притормаживая у входа и впиваясь глазами в знакомую мне фигуру. И что он тут забыл, интересно? Что за шутки судьбы такие? Мысли проносились в моей голове нескончаемо.

Кто знал, что судьба порой бывает беспощадна? И уж точно было ясно, что шутить она не умеет.

Я выбрался из машины и подошел к той самой фигуре, стоящей у двери нашего дома. Буквально сегодня утром Виктор Штайн позвонил мне с целью выяснить, куда я поеду после командировки. Ответив, что в наш с Леной дом, он тут же отключился. И как это понимать?

Я приблизился к понурому мужчине, отгоняя от себя все странные мысли.