И даже если бы вдруг я не поверила, очень скоро мне представился шанс убедиться в этом.
Обычное утро. Ничего не предвещало беды. Я завтракала на кухне, болтая с Анной Николаевной, как на кухню вошёл Александр.
— Карина Владимировна, на территории внештатная ситуация. Кириллу Витальевичу я позвонил, он уже едет, но…
— Что случилось? — испуганно вскочила со стула, перебив.
— Но он сказал сообщить вам, — продолжил мужчина, — И если вы захотите, то… — ходит вокруг да около и это выводит меня из себя.
— Саша, в чём дело? – строго спрашиваю, надеясь что мой тон подействует. Не прогадала.
— У ворот ваш отец, — задержала дыхание, от такой неожиданности, — Хочет вас видеть. Вернее, требует. Хозяин велел быть рядом, если вы пойдёте.
Вот это новости! Папочка решил вспомнить о моём существовании.
За последние дни у меня было время, чтобы подумать. И я осознала – не хочу никакого общения. Это не тот человек, который меня вырастил. Он чужой. И сейчас, передо мной снова выбор.
Как же поступить?
С одной стороны, хочется подняться к себе в комнату и предоставить все разборки Кириллу. Вот только побег это не выход. Но раз папа здесь, то может это шанс поставить очередную точку? Или хотя бы повторить ему свою позицию.
— Карина Владимировна, дождитесь мужа, — обеспокоенно бормочет Анна Николаевна, — Вам не стоит….
— Всё в порядке, — с благодарностью смотрю на женщину, — Саш, идём. Охрана на месте?
— Разумеется, — кивает."
"— Отлично.
Выхожу на улицу и иду к воротам. Совершенно спокойно. Нет ни страха, ни боли. Просто желание, чтобы этот человек оставил меня в покое. Страшные слова, но я действительно так думаю.
— Карина, что за дела? – грозно пыхтит отец, едва завидев меня, — Почему я не могу пройти к собственной дочери? Тебя здесь держат силой? Ты пленница?
Мне становится смешно. Вот уж где—где, а здесь я точно не могу назвать себя пленницей.
— Вспомнил, что у тебя есть дочь? – скептически ухмыляюсь, — Кажется, ещё совсем недавно дрянью.
Всё, что говорил мне папа, я прекрасно помню. Много было обидного и раньше. Но последняя сцена в доме его друга, стала для меня последней каплей.
— Прекрати дерзить! – ничуть не смущаясь произносит отец, — Где этот мерзавец, что держит тебя здесь?
— Меня никто не держит! Я нахожусь у себя дома!
— Господи, — закатывает глаза, — Какая чушь.
Поведение папы вызывает злость и недоумение.
