Таня все чаще и чаще заводила разговоры о детях.
– Я хочу от тебя сына, – шептала она. Таня хотела настоящую семью. И я хотел, очень хотел. Молодые? Да похрен, я точно знал, что мы всегда будем вместе. Только вот мне казалось, что сначала нужно подняться, заработать на достойную жизнь, а уж потом заводить полноценную семью. Я хотел дать ей намного больше, чем есть. А было у нас мало. Съёмная квартира, машина в кредит. Цветы, редкие украшения, баловал ее сладеньким, тряпками, косметикой, походами в ресторан – и это все, что мог.
Нет, моя жена ничего не просила, ей всего было достаточно. Мне было недостаточно, хотелось дать ей намного больше, и я стремился к этому.
Вот и влез туда, куда не следовало. Вложил чужие деньги в дело. Хотел по-быстрому крутануть, навариться и рассчитаться. Все складывалось как нельзя хорошо и, как мне казалось, прозрачно. Я же себя тогда самым умным считал, крутым и непобедимым. Размечтался о собственном бизнесе, о перспективах, о красивом и безбедном будущем для нас и нашей семьи.
Но все пошло наперекосяк, меня просто кинули, как лоха. Товар тормознули на границе, а потом и вовсе конфисковали. И полный крах. Я, конечно, пытался решить эту проблему, как мог, только вот тот, кто мог все решить, тоже требовал за услуги деньги, а я был на мели. Люди, которым задолжал, стали давить и прессовать, поставили на счетчик, и время стало стоить очень дорого."
"Потом, позже, конечно, пришло осознание, что подставили меня те, кто дал бабки. Отработанная и отлаженная схема: найти целеустремлённого лоха, забрать все и требовать от него еще больше.
Я по сравнению с их влиянием и связями – никто, мусор под ногами. Таких людей боялись даже менты, не особо трогая. И вот мне прозрачно намекнули, что если не хочу, чтобы мою жизнь превратили в пожизненное рабство, то я должен им услугу. А там полный треш. Наркота. И я могу ее и не успеть переправить до пункта назначения. Естественно, если меня накроют, все сольются, делая из меня козла отпущения.
Времени было мало, а выкручиваться как-то надо.
Разумным казался только один вариант. Дядька у меня работал в органах, вроде полковник, я давно с ним не общался. Единственный брат моего погибшего отца. Но у нас с ним на тот момент был конфликт, я отрекся от таких родственничков. Однако мое тогдашнее положение диктовало другие условия. Нужно было засунуть гордость в жопу и идти на поклон. От всего этого дерьма раскалывалась голова. Казалось, что по мне проехались катком.
