Моя чужая жена

Сдается. Приоткрывает рот, впуская мой язык. Да. Вкусная! А на фоне голодовки у меня вообще рвет крышу. Ничего не соображаю. Так всегда было только с Татой. Словно она одна единственная женщина в моей жизни, а все остальное – недоразумение. Ее пальчики еще больно сжимают мои плечи, впиваясь ноготками, и по инерции пытаются оттолкнуть, а губы уже сдались в мой плен.

– Извини, на нежность вообще сейчас не способен.

Кусаю ее губы, кожу на шее, грубо сжимаю талию, хватаю свитер, снимаю, откидывая куда-то на пол. А под свитером не было бюстгальтера.

Грудь налитая, тяжелая, красивая. От нее пахнет сексом, моей любовью, одержимостью и жаждой жизни. И я спешу вдохнуть это все в себя, чтобы испить до дна, иначе умру от обезвоживания.

Спускаюсь голодными поцелуями ниже, сжимаю грудь, ловлю острые соски и стону вместе с Таней, когда она прогибается, облокачиваясь на подоконник, чувствую, как она хватает меня за рубашку, пытается расстегнуть пуговицы, а когда ничего не выходит, дергает, отрывая их.

– Да, моя хорошая, именно вот так.

Чувствуешь, что по-другому никак?

Она хаотично кивает, глотая воздух, соглашаясь, сдирая с меня рубашку. Помогаю ей, быстро откидывая ненужную тряпку. Расстегиваю ее джинсы или брюки, не понимая, что на ней надето – мне все равно, я просто хочу быстрее избавить нас от преград. Снимаю, сдергивая вместе с трусиками. Отхожу на шаг и осматриваю Таню.

– Моя! – вновь рычу, хватаю за талию и резко разворачиваю лицом к окну. Зарываюсь в волосы, надавливая на затылок, а другой рукой тяну за бедра, вынуждая прогнуться.

– Вот так, – веду ладонью от попки по позвоночнику и к затылку. – Идеальный прогиб, моя кошечка, – на выдохе выдаю я, ощущая, как болезненно пульсирует член. – Ножки! – уже не способен на просьбы, но моя девочка чувствует меня, раздвигая ноги, открывая мне свои прелести.

– Антон, – стонет она, окончательно ложась щекой на подоконник, а я кайфую от того, что Тата со мной на одной волне. Я балдею от ее позы и от призывно виляющих бедер.

– Не двигайся! – рычу, когда она хочет подняться.

Расстегиваю ремень, ширинку и выпускаю на волю давно налитый каменный член. Прижимаюсь им к ее попке, укладывая в ложбинку, и со стоном опускаюсь грудью Тане на спину. Не двигаюсь. Дышу, дышу, возбужденно покусывая ее затылок. – Потекла уже? – это не вопрос, по ее дрожи чувствую, что Таня на все готова. Накрываю ладонью ее нижние губки, раскрываю, поглаживаю, запуская пальцы глубже. – Потекла, – констатирую я, размазывая влагу, по горячей плоти.