Моя чужая жена

Вытряхивает содержимое на кровать, берет влажные салфетки, вынимает одну и начинает вытирать кровоточащую губу. Мне не больно, это пустяки, но я не мешаю ей. Несмотря на произошедшее, она такая открытая сейчас, как когда-то раньше, когда каждая моя царапина заботила ее. Таня берет ватный тампон и перекись.

– Откуда у тебя все это в сумке?

– У меня дочь маленькая и временами не смотрит под ноги, – поясняет и заливает мою губу перекисью, а потом прикладывает тампон. Морщусь, когда она надавливает на рану. – Прости! – одергивает руку, такая искренняя, непосредственная.

Вот такая она. Ее только что чуть не изнасиловали, она билась в истерике, но быстро переключилась, когда увидела мою разбитую губу.

И после этого Тата мне будет говорить, что ничего не испытывает ко мне?

Не осталось, говоришь, ничего?

Мы замираем, я опускаю взгляд на ее губы и не могу от них оторваться. Тишина. Дыхание учащается, сердце набирает обороты, воздух в комнате электризуется. Она закусывает губу, а я сглатываю. Не могу устоять.

Что-то мне подсказывает, что сейчас можно с легкостью сломать все барьеры. Это подло пользоваться ее слабостью, но другого шанса может и не быть. Прости, Тата, но так надо.

Отбираю у нее тампон, перекись и откидываю в сторону, хватаю за талию и вновь сажаю на себя. Она покорная, не дергается, смотрит в глаза, замирая. Осматриваю ее грудь в черном бюстгальтере, дергаю последнюю пуговицу, отрывая, полностью распахивая блузку. Стягиваю с ее плеч, раздеваю и откидываю блузу на пол. Ее кожа покрывается россыпью мурашек, дыхание учащается.

Да, моя хорошая. Я хочу тебя на аффекте."

"Сам снимаю с себя футболку, беру ее ладони и опускаю себе на грудь. Подчиняется, вздрагивая, прикасаясь ко мне.

– Чувствуешь? – шепчу ей в губы, слегка прикасаясь. – Оно бьется только для тебя и остановится, если ты мне откажешь. – Мое сердце, и правда, учащенно стучится ей в ладони. Всасываю её нижнюю губу, аккуратно провожу языком, вдыхаю ее запах, я готов в любой момент сорваться с цепи, но исследую ее пределы и потребности.

Мне хочется быстро и грубо, не способен я сейчас на нежность. Мне хочется очень много, чтобы утолить голод. Но если ей нужна ласка, я дам. Мне бы только понять, чего она хочет: теплоты или жести.

– Аверин! – вскрикивает, когда я подаюсь бедрами. – Ты… – недоговаривает, кусает мою саднеющую губу, причиняя боль, и проводит ногтями по груди.

– Да, Тата! – взрываюсь, понимая, что нежность не к месту. Нам нужно выплеснуть весь адреналин.