Моя чужая женщина

Думаю о нем постоянно, он как та ниточка, что связывает меня с нормальным миром, в котором могут быть простые человеческие отношения, в которые я все еще верю. Хотя где тот нормальный мир – и где я?

Мы были вместе всего несколько недель, но этого хватило для того, чтоб понять, как я его люблю, чтоб привязаться хотя, совсем для этого было не время.

Забившись в угол на заднем сиденье, смотрела в окно, проехали город с его новогодними огнями и разноцветными гирляндами, дороги пустые, люди все еще празднуют.

Ехали долго, мои сопровождающие молчали, запах перегара и сигаретного дыма вызывал тошноту, а неизвестность пугала еще больше.

Последнее время во мне лишь одно смятение и боль, она так прижилась, что уже стала неотъемлемой частью меня. Я вглядывалась в дорогу и дома, пытаясь запомнить, где мы едем, и увидеть знакомые места, но за городом это стало труднее.

– Приехали, выходи.

За массивными воротами был участок, убранный снег, ровные сугробы, в кирпичном доме горели лишь два окна.

– Толян, уведи ее в подвал, шеф сказал, приедет утром.

– Подвал? Вы совсем охренели? Я вам что, террористка какая? Я могла и в городе сбежать от вас, но приехала сама, поговорить.

– Да нам плевать, шевелись, а то ребята скоро проснутся и захотят трахаться. А трех голодных до бабы мужиков с похмелья я угомонить не смогу.

– А где Гектор?

– Кто? Гектор? Этот вопрос не ко мне. Давай пошли, башка болит.

Да, лучше уж в подвал, чем встреча с обитателями местного дома, все повторяется снова, не жизнь, а какой-то замкнутый круг.

Прошли по коридорам, повсюду бардак, лестница вниз, а потом за мной закрывается дверь, я остаюсь одна.

Не так все и печально, нет мокрого бетонного пола, вони, бегающих под ногами крыс. Сухо, немного прохладно, единственная лампочка над дверью, панцирная койка с тонким матрасом, на полу бутылка минералки. Знать бы, сколько сейчас времени, и что вообще будет дальше.

Сажусь, а потом ложусь на койку, поджав под себя ноги, кладу руку на живот, его еще совсем нет, а я знаю, что не одна.

Я так хочу, чтоб с малышом ничего не случилось, больше всего этого боюсь, а для этого нужно мне самой быть сильной.

Проснулась резко, как от удара. Тяжелый взгляд мужчины, что сидел напротив меня, оседлав стул, уничтожал и давил. Костя так умеет – одним взглядом показывать на твое место и сколько еще осталось жить.

– Выспалась, моя непослушная лисичка?

Сажусь, убираю волосы с лица, двигаюсь дальше от него, инстинктивно прикрывая живот.