Моя девочка

Прохожу к Антону,  сажусь на стул рядом с его кроватью. Он такой бледненький, несмотря на то, что мальчугану уже почти девять лет,  он кажется мне маленьким и беззащитным. Осматриваю его внимательно: несколько ссадин на лице,  рука в гипсе. Вот, пожалуй,  и все видимые травмы. Антошка сладко спит, по привычке хочет раскинуть руки в стороны, но чертов гипс ему этого не позволяет, он немного морщится, ворочается, но не просыпается.

Марина приезжает к восьми. Врывается в палату, немного медлит в дверях, тихо проходит.

Опускает сумки и пакеты с вещами на пол, впивается в сына обеспокоенным взглядом,  изучая каждую его черточку.

- Как он, просыпался? - шепчет мне,  подходя ближе.

- Нет. Еще нет. Как мама?"

"- С ней все хорошо. Давление нормализовалось. Она рвалась сюда, но я ей не позволила. Пусть отдохнет.

- Правильно сделала.

- Ты можешь идти, - серьезным и официальным тоном заявляет она мне. - Спасибо, что побыл с ним ночью. Я тебе очень  благодарна, но дальше я сама, - чужим,  отчужденным голосом говорит она.

Ну да, мы теперь чужие люди. Ночь привела ее мысли в порядок. Да, мы расстались как пара, но я хотел  бы остаться ей другом. Но в данный момент я понимаю, что это невозможно. Ей нужно время.

- Я уйду только после того, как он проснется. Я хочу с ним поговорить.

- О нас!? Мы же договорились, что пока не будем травмировать ребенка.

- Я просто хочу услышать его голос, поднять ему настроение и спросить чего он хочет. Вот и все. Ты думаешь, я не понимаю, что сейчас не лучшее время для таких новостей, - обрываю ее я.

Марина хмурит брови, отворачивается от меня,  начиная разбирать пакеты.

Жизнь странная штука. Еще вчера мы были близкими людьми. Я не имею в виду секс и что-то в этом роде.  Вчера  мы могли разговаривать на отстраненные темы, понимая друг друга. А сегодня мы за один миг стали  просто чужими людьми. Да, в этом моя вина. Чего я хотел? Что мы останемся друзьями и будем вести себя, как ни в чем не бывало? Нет,  конечно же, нет.

Просто это странно, больно и неприятно. Несмотря  на то, что ты не любишь человека, ты к нему привыкаешь. Ты хочешь искренне ему помочь, всегда знать как у него дела, нужна ли ему твоя помощь, потому что эта женщина стала тебе родной. А она уже ничего не хочет от тебя, а может и хочет, но в силу своей гордости никогда уже этого не примет. Но я не позволю ей этого сделать. Не хочет, чтобы я участвовал в ее жизни, что ж,  это ее право, но я не оставлю Антона.