Моя девочка

И еще страшнее понимать, что мой Ангел может бросить меня загибаться без нее в этом мире и уйти на небеса. У нас было так мало, ничтожно мало времени, а я уже не вижу смысла своей жизни без нее.

Я все-таки набираюсь мужества и прохожу внутрь, чувствуя как мое сердце бьется в унисон с писком приборов. Подхожу ближе, боюсь притронуться к Ангелу. Она такая маленькая и беззащитная в этот момент. Бледная, почти прозрачная. Трогаю ее хрупкую ручку, невесомо прикасаясь к ней губами, ощущаю насколько она холодная.

Мне так хочется ее согреть, вдохнуть в нее жизнь, отдавая взамен свою.  Хочется  выть от боли, раздирающей меня внутри.

- Маленькая моя, - шепчу ей, немного поглаживая ее ручку, целую пальчики. - Ангел мой. - Почему ты решила покинуть меня? Не оставляй меня, молю. Я так сильно тебя люблю. Я не смогу без тебя. Вернись ко мне, моя девочка, - глаза нещадно щиплет от подступающих слез, глотаю их, понимая, что они не помогут. Мотаю головой, отрицая реальность. Боже, за что ты меня караешь? Играешь, со мной? Даешь мне то, о чем я и не мог мечтать и тут же пытаешься отнять.

Я не отдам тебе ее! Слышишь, не отдам! Возьми меня, а ее оставь!

Я не знаю сколько времени  провел возле ее кровати, постоянно шептал, словно в бреду, прося ее вернуться ко мне,  открыть глаза. Время вообще перестало иметь значение. Все вокруг перестало меня волновать. Все, кроме моей девочки. В данный момент я жил, только потому, что ощущал стук ее сердца. Я точно знал, что если оно  остановится, то и мое сердце перестанет биться.

Меня буквально выгнали из ее палаты. Доктор сказал, что Лине необходимы процедуры, после которых я вновь могу  к ней вернуться. Ровно так, как я боялся заходить в эту палату утром, теперь я боялся из нее выходить. Я до ужаса боялся покидать Ангелину, мне казалось, что пока я с ней, все под контролем, а как только я покину ее, может случиться непоправимое. Но мне пришлось выйти, оставив ее ненадолго.

Как только я прошел в коридор, я окунулся в какой-то хаос из всеобщей женской истерики.

Крики и требования женских голосов, перемешанные  со слезами, от которых мне хотелось бежать. Марина, на которой нет лица, мать Лины, которая набросилась на меня с кулаками, кричала, обвиняла, что-то требовала. Я не понимал ни слова из того, что она несла, в голове был туман, меня шатало из стороны в сторону. Пока я пытался обойти женщин и дойти до кресла, перед глазами стояло лишь бледное лицо моей девочки.