Хмурится, закусывает пальчик.
- Осуждаешь меня, - я не спрашиваю, я скорее утверждаю, потому что сам себя осуждаю.
- Нет, Леш. Как я могу тебя осуждать? Только вот мне очень жаль Маришку. Она сегодня днем звонила, предлагала на следующих выходных по магазинам пройтись, присмотреть свадебный наряд и ...
- Ксения! - обрывает ее Дан. - Тсс. Это лишнее. Не сыпь соль на рану, - он черт бы его побрал прав, после ее слов мне кажется, что мою душеную, кровоточащую рану не просто солью посыпают, а втыкают в нее раскаленный нож.
Как я должен рассказать все Марине? Как мне сказать ей, что я не любил ее. Не люблю. И уже никогда не полюблю! Как объяснить Антошке, что я не буду больше жить с ними, посмотреть ребенку в глаза, и сказать, что я взрослый мужик не выполню свои обещания? Предать верящую тебе женщину и ребенка! Но если я этого не сделаю, я предам их вдвойне. Предам своей ложью и лицемерием. Твою мать! Сжимаю голову руками, пытаясь остановить вновь давящий на меня поток мыслей.
Я просто сплю. Это все мой кошмарный сон. Я сейчас проснусь, и жизнь отметается назад, туда, где все было на своих местах. Туда где у меня был четкий незыблемый план и твердые убеждения.
- Леш, прости меня, я не хотела. Конечно, Дан прав. Будет гораздо хуже, если ты будешь продолжать обманывать себя и Марину, продолжая с ней жить. Ни к чему хорошему это не приведет. Поверь, ни одна женщина не захочет, чтобы с ней жили из-за чувства долга. И чем раньше ты с ней поговоришь, тем, наверное, лучше.
Я, конечно, не самый лучший советчик в таких вопросах и ты прекрасно знаешь почему, - немного скованно произносит она. - Но так все же лучше. Ты влюбился и это прекрасно ...
- Я разве сказал, что влюбился?! - обрываю ее.
- Нет, ты этого не говорил, - отвечает мне, Дан. - Но все, что ты сейчас нам рассказал, очень на это похоже. И лучше в этом сразу признаться самому себе.
***"
"На ночь я остался у Ксении с Даном, так и не включив телефон.
Алкоголь взял свое, наконец, отключая мои безумные мысли, я просто провалился в беспамятный сон. Проснулся рано утром еще до рассвета, и покинул дом Ксении и Дана по-английски. Голова раскалывалась, то ли от выпитого накануне, то ли от мыслей, которые вернулись с утроенной скоростью, как только я открыл глаза. По дороге домой, включил телефон и обнаружил кучу пропущенных звонков от Маришки. Зашвырнул телефон на заднее сидение.
