Хотелось воткнуть его ей в зад до отказа, грубо, а потом ещё раз, с сильным толчком, но она была не готова. Добавил больше слюны и ласкал её изнутри до тех пор, пока не стало возможным сменить большой палец на сразу два — указательный и средний.
Прислушался к ней. Она часто дышала, изо всех сил стараясь пропускать меня как можно глубже. Хорошая девочка. Умница моя. Совсем скоро она была уже готова к большему.
Убрал пальцы, вынул член из ее лона и приставил к анусу. Надавил, и по миллиметру стал проталкиваться внутрь.
Она тихонько всхлипнула, по прежнему стараясь расслабляться и не препятствовать мне, и это сводило с ума.
— Не больно? — выдохнул ей в ухо, едва не теряя сознание от кайфа.
Она с глухим стоном отрицательно мотнула головой.
Начал двигаться в потрясающей тесноте, сначала очень медленно, потом совсем немного быстрее, и от удовольствия темнело в глазах. Даша тихонько всхлипывала, постанывала и выгибала спину, доводя меня до исступления своей дикой сексуальностью. Ногой заставил её развести ноги шире, завёл руку меж бёдер, провёл пальцами по влажной плоти.
Моя девочка текла. Ей нравилось происходящее, и это просто сводило с ума.
Она была очень близка к оргазму. Стоило слегка надавить на клитор, немного помассировать его, и моя девочка закричала, выгнулась, зашлась в конвульсиях. Сам я тоже давно уже был на грани, сделал ещё несколько резких толчков, и тоже кончил, зарычав от удовольствия.
Сжал в объятиях, изо всех сил прижимая к себе, пропуская сквозь себя каждый спазм, прокатывающийся по её напряжённым мышцам.
Она часто и глубоко дышала, подрагивая, впиваясь в мои предплечья своими пальчиками. И мне не хотелось её никуда отпускать. Ни сейчас, ни завтра, никогда.
Такая сладкая. Такая нереальная. Моя.
Вышел, перевернул ее, подхватил на руки и понёс на второй этаж, в ванную.
Включил тёплый душ, поставил в кабину, помыл её, потом помыл себя."
"Член, казалось, даже не падал, и требовал продолжения. Прижал спиной к стене, закинул тонкие ножки себе на бёдра, заставив обхватить себя ими, и снова вошёл.
Глядя в глаза. Такая красивая моя девочка. Губки опухшие, на щеках яркий румянец, веки томно прикрыты.
Начал снова целовать её, как ошалелый. И она отвечала. Так неистово и яростно, что мне снова рвало крышу.
И снова кончил. Снова сжал, прижал к себе так крепко, что, казалось, сейчас сломаю…
Положил руку на шею, надавил грубо, собственнически, заставил смотреть себе в глаза.
— Я передумал. Ты завтра никуда не поедешь.
