С водилой поговорил, он тоже самое рассказывает. Сам бледный весь, перепуганный — видно, что не врет.
— Ясно. Что ничего не ясно, — я поморщился от прострелившей висок острой боли, и на автомате растер его пальцами. Сто лет уже голова не болела, а тут опять началось. По ходу это все нервы. — Ладно. Посмотри, что там на камерах, потом перезвонишь.
— А ты еще не в больнице?
— Да в больнице, но тут тоже пока ничего не ясно. Поступившую девушку сейчас оперировать будут, там счет на минуты идет, меня на неё посмотреть не пустили.
Сказали ждать.
— Черт…
— Да.
— Ладно, я как что найду, сразу отзвонюсь.
— Давай.
Отключился и, убрав трубку в карман, устало откинулся на спинку жесткой больничной банкетки. Наверное, еще никогда в своей жизни я не чувствовал себя таким беспомощным.
Больше всего бесила неизвестность. Умом я понимал, что с большой вероятностью это может быть всего лишь совпадение, и сбитая девушка вовсе не моя Даша. Она у меня, конечно, девочка мнительная, ранимая, и наверняка была огорчена услышанным, возможно даже шокирована, но не до такой же степени, чтобы бросаться под машину? Суицидальных наклонностей я за ней раньше не замечал, особенно если учесть, какую жесть она уже успела пережить, и не сломалась…
Никогда не был набожным, но сейчас сидел и молился, неуклюже сложив руки домиком, и прислонившись к ним лбом.
«Господи, если ты есть, пожалуйста, пусть это будет не она. Знаю, что грешен, знаю, что много в своей жизни дерьма натворил, но прошу, не наказывай меня за это настолько жестоко…»
Пусть лучше меня самого самосвал переедет, но только там, наверху в операционной, пусть будет не Даша! Моя маленькая невинная девочка, которая доверилась мне, полюбила меня, а потом услышала, как другая женщина признается мне в любви.
Наверняка надумала себе черт знает что. Точно решила, что я сплю со своей секретаршей. Сам виноват, сам накосячил, а ведь еще и злился на неё за этот побег, кретин."
"Пусть лучше она реально надумала сбежать от меня, и едет сейчас на каком-нибудь автобусе в свою деревню… Я найду её и все терпеливо объясню, и если после этого она все равно захочет уехать — отпущу.
Но если не захочет… Я готов нянчиться с ней сколько угодно, даже если всю жизнь придется без конца учить её уму разуму, объяснять простые истины, уговаривать, наставлять… Я готов делать все это, черт, да я на что угодно готов, лишь бы она сейчас была жива и невредима!
В кармане входящим сообщением брякнул телефон, отвлекая меня от тяжелых мыслей.
