Я уже не могу себя контролировать, нетерпеливо снимаю с неё бюстгальтер, провожу ладонью по маленькой груди с твёрдыми сосками. Даша позволяет мне это, но её тело по-прежнему напряжено. Хочу, чтобы она расслабилась, глажу и ласкаю её кожу так нежно, как только могу, а у самого крышу рвёт — хочется зубами в неё вцепиться. Но я каким-то чудом сдерживаю себя, хочу, чтобы перестала бояться, доверилась мне, раскрылась.
Целую её шею, грудь, но на неё ничего не действует, она как каменная, не расслабляется ни на секунду.
Только дышит тяжело и рвано, маленькая грудь прерывисто вздымается вверх.
В какой-то момент мое ангельское терпение лопается, я опрокидываю её на лопатки, и рывком стягиваю джинсы с тонких длинных ножек. Девчонка напрягается ещё больше, снова жмурит глаза и тоненько скулит, словно я собираюсь ее линчевать.
Это меня окончательно добивает. Накопленное раздражение детонирует, я со злостью швыряю джинсы ей в руки, рывком поднимаюсь с постели и ухожу из комнаты.
Иду по коридору в сторону лестницы и думаю о том, что завтра же утром отвезу ее обратно в эту забегаловку, если ей там так нравится.
Я тоже, тот еще идиот, связался с ребёнком. Обманула что ли, что мужчина у неё был?
От злости на самого себя саданул со всей дури кулаком по стене, развернулся и зашагал обратно. Верну ее сегодня же.
10
Когда я вернулся в комнату, Даши нигде не было видно. Первой мыслью было, что она ушла в ванную, смежную со спальней. Но уже в следующую секунду слух уловил какие-то странные глухие звуки, и я не сразу понял, откуда они исходят.
Пошёл на звук, обошёл кровать, и увидел душераздирающую картину.
Девчонка лежала в углу между кроватью и стеной, прижимая локтями к груди свои джинсы, и билась в глухих рыданиях, двумя руками зажимая себе рот. Она даже не заметила моего появления.
У меня внутри все похолодело от этой картины.
— Эй, тише, успокойся…
Поднял ее с пола, пытаясь привести в чувства, но она продолжала биться в конвульсиях, как сумасшедшая, вырываясь из моих рук.
Её глаза были полны слез и ничего не видели перед собой.
— Успокойся, — легонько встряхнул ее, но никакого эффекта это не произвело. — Да что с тобой? Я ведь ничего тебе не сделал?!
Её колбасило так, что мне реально стало страшно. Когда-то давно я слышал от кого-то, что подобная истерика у человека с легкостью может перейти в судороги, или даже вызвать приступ эпилепсии.
