Моя до конца (СИ)

Мы на одном языке говорим, но впечатление, будто на разных, — И теперь судорожно вспоминаю это время. Время, когда меня могли прирезать во сне. — Преувеличиваю, да. Но не так, чтобы очень.

— Арина, давай оставим все. Я заберу его, Артемку, и мы уедим куда-то… — Елена Петровна прикладывает пальцы к переносице и мне, чисто по-человечески становится ее жаль.

Просто потому, что она мать и сына своего любит. А мы, к сожалению, детей не выбираем. И это её «Артемка, Темочка» … Она осознает, что ему двадцать семь? Что он мужчина? Что совершил преступление? Что на самом деле болен? Но чужое сознание и восприятие — это уже не то, что касается меня.

Я знаю одно: сейчас я в действительности помочь ей не способна. Гарантии, что завтра Артем не приедет под дом Ветрова и не выстрелит снова нет.

От ответа отвлекает паркующийся знакомый спорткар.

— Риша, что такое? — Макар спешно подходит ближе и прижимает меня к себе здоровой рукой, — А вы зачем сюда явились? — бросает женщине напротив нас.

То, что он знает, кто перед ним стоит, не удивляет. Конечно, Ветров уже выяснил, кто мать человека, прострелившего ему руку. Разве это проблема в наше время?

— Я прошу войти в наше положение, — теперь она обращается к нему. Я свое слово сказала и пытаться повлиять на Ветрова через меня для нее теперь не вариант, — Пожалуйста, заберите заявление…"

"— Заявление за покушение на убийство невозможно забрать. А статья у Вашего сына именно такая. — Информирует тоном, не терпящим пререканий, — Я мог бы повлиять даже на то, чтобы его и на зону определили.

 — он выдерживает паузу, очевидно для того, чтобы подчеркнуть важность возможного развития событий, — Но вашему сыну там не выжить в принципе. Так что спасает вас сопроводительно и прежде всего его, справочка о том, что у Лукашина Артема Николаевича диагноз — маниакальный психоз предположительно. Точнее установит комиссия. Но то, что головой парень поехал давно и бесповоротно ясно и сомнениям не подлежит, — Елена Петровна судорожно и тяжело выдыхает и мне кажется, за эти пару дней она заметно постарела. Макар продолжает, и она сопровождает его фразы дрожащими руками, в которых теребит черную сумку. Последнюю фразу Ветров озвучивает мягче, — Это все, что я могу для вас сделать. И предвещая дальнейшие стенания говорю: вытаскивать опасного для общества себе дороже. Мы вчера это лицезрели. Спасибо за визит, но в дальнейшем воздержитесь. Всего доброго, госпожа Лукашина.