Моя до конца (СИ)

Заглядываю к своим аналитикам, но поздороваться удается только с Федей, надо ли говорить почему? Воеводин только плечами пожимает на пустующее Ликино кресло, а я иду к своему новому кабинету, однако, когда толкаю дверь та не поддается. Дергаю за ручку еще раз.

— Закрыто, — звучит сзади.

Отхожу немного в сторону, чтобы Ветров смог наконец сунуть свой ключ в замочную скважину.

— Проблемы со входом? — комментирую, потому что просто не умею молчать.

Он приподнимает бровь и оставив без ответа, отворяет дверь, пропуская меня вперед.

Первая половина дня пролетает довольно быстро. Я назначаю несколько встреч уже на следующую неделю, потому что сегодня пятница, а затем погружаюсь в расчеты. Люблю свою работу, за ней даже Ветровского присутствия не замечаю.

— Идешь на обед? — подает голос инспекция. Наступает моя очередь приподымать бровь.

— Спасибо, я не голодна, — сдержанно говорю и снова погружаюсь в рабочий процесс.

Выписываю цифры на лист, вношу их в таблицу, перепроверяю. Не сходится. Снова.

Оказывается, пропустила тридцатку на уборку здания. Ни на что не отвлекалась, а благодаря ошибке минус сорок минут. Нужно быть внимательнее, Арина!

Прерываюсь только когда дверь кабинета хлопает. Он что, уже с обеда вернулся? Ветров опускается в кресло за столом напротив и погружается в бумаги. Не знаю, чего я опасалась, но работать с ним более чем комфортно. Да и если подумать, что нам делить? У каждого своя жизнь, все закончилось пять лет назад.

Задумавшись, вытаскиваю из-под вязаного ворота кулон в форме сердечка на тонкой ажурной цепочке.

Мне его подарили родители на один из праздников. Там наше семейное фото. И еще одно. О котором никто не знает. И не узнает, потому что это мой кулон.

Я часто тереблю его. Когда нервничаю, когда задумалась, когда пытаюсь успокоиться, когда погружаюсь в мысли. Когда хочу, тогда верчу.

— До сих пор его носишь? — звучит в тишине и от знакомой хрипотцы в голосе я вздрагиваю.

— Всегда было интересно, что за фото в кулоне?

Я машинально касаюсь рукой сердечка, висящего на моей шее и расстегнув цепочку, открываю украшение, передав его Макару.

— Конечно. Я люблю этот кулон, — это чистая правда.

— Очень красивый. Как ты. — И его глаза, как мои цветом, устремляют в меня взгляд. Особенный взгляд. Его я тоже помню.

Макар откинулся в кресле, немного отъехав от рабочего стола. Левая его рука лежит на столе, тогда как правая локтем упирается в подлокотник, поддерживая точеный подбородок хозяина.