Моя до конца (СИ)

Как он это делает?! Как он снова сделал так, что ты вцепилась в этого Ветрова, а? Он же тебя до сих пор любит! — лицо Лукашина дергается, словно от удара, однако продолжает сыпать никому не приносящие радости предположения, — Пойдешь к нему да? Побежишь?! — Он говорит быстро, кричит, эмоционально размахивая руками. Артем сильно нервничает; сильнее, чем в обычных наших ссорах и я не пытаюсь переубедить его или успокоить. На сей раз в его глазах что-то меняется и он, резко выдохнув, начинает уже совершенно в другом тоне, — И вообще, у меня болит горло, если ты не заметила, так что налей еще чайку и не мучай меня своими глупостями.

Если он снова собирался надавить на вину или жалость, то очень зря. Меня не смутить подобным, поэтому я даже с места не двигаюсь. Ничем нельзя оправдать весь тот фарс, который он пускал пыль в глаза Макару. Даже если не брать чувства моего бывшего, то существуют еще и мои собственные."

"— Я сейчас с тобой, Артем, но хватит выставлять себя жертвой, — говорю прямо и холодно.

Таким тоном мой брат выставляет своих барышень вон, — Я стояла рядом, когда ты провоцировал Ветрова и все слышала. Он не больной на голову, чтобы кидаться на людей. И не нужно быть гением для понимания, что он ответит на такое.

На самом деле они должны были поменяться местами. По логике вещей это Ветров должен был провоцировать, а Артем, как рыцарь круглого стола, подаривший даме цветок на скаку и вернувший эту самую даму из башни вступился бы за мою честь.

Или за свою, уж как посмотреть. Я никогда в этом никому не признаюсь, потому что должна быть на стороне своего мужчины, но лающей собакой в моих глазах сейчас выглядит именно теперешний, а бывший сильным степным волком, который своего не отдаст и горло перегрызет, если надо.

Вам известно, как волки выбирают себе вожака. Не выбирают, ага. Бьются на смерть. Вот Ветров похож на того, кто способен на смерть. Только уже не надо.

— Значит теперь ты его защищаешь?! — снова взрывается Лукашин, а я внутренне ощетиниваюсь, готовясь к… какому там по счету раунду?

— Я его не…

— Защищаешь, Арина! Выгораживаешь! Ты все еще любишь его, да? — он вскочил на ноги и ходит из угла в угол, а потом хватается за голову, — Это же я утешал тебя, служил жилеткой, пока ты разбитая и немощная отходила от тех недоотношений! Он унизил тебя, а я все это время был рядом с тобой! Я!

— Хватит! — хлопаю ладонью по столу.