Моя до конца (СИ)

И еще раз по только что разжавшимся радоням, словно ему самому больно от этой ребяческой мелочи в виде лунок от ногтей. А затем он вдруг подносит поочередно мои ладони, оставляя на каждой поцелуй.

— Макар, — выдыхаю шепотом.

— Риша…

Но это все. Он задерживает на мне взгляд, а затем выезжает на дорогу, памятуя о том, куда мы едем, а я, наконец, набираю брату.

Глава 24

Как только машина Ветрова паркуется у здания больницы, я выскакиваю на улицу. Спустя несколько секунд, чувствую мужское пальто, которое окутывает мои плечи и схватив его подолы, запахиваю на груди.

Макар распахивает передо мной дверь и я мысленно благодарю его за скорость реакции.

Внутри туда-сюда снуют люди, у окошка регистрации очередь, и я покрепче сжимаю телефон, собираясь позвонить матери.

— Туманов Григорий Васильевич, за сорок пять лет, перелом ноги, в какой палате? — останавливает Ветров из неоткуда взявшегося врача.

— С переломами на первом лежат. Сейчас вон в те двери, — он указывает рукой, — потом прямо по коридору и налево.

Там уточните.

— Спасибо, — кивает и взяв меня за руку ведет по указанному пути.

— Молодые люди, халатики! — окрикивают нас, и я от бессилия закатываю глаза, тогда, как Ветров абсолютно спокоен.

Он в два шага преодолевает приличное расстояние между нами и бабусей, облаченной в белую форму и забирает из ее рук пару халатов. Один набрасывает на мои плечи, следующий на свои, потом все так же берет мою руку в свою ладонь и продолжает путь.

Я вижу маму сразу, хотя она и стоит у дальнего окна.

Ссутулившаяся, с заплаканными глазами, она словно вмиг постарела.

Я обнимаю её за плечи, как только подхожу. Обернувшись, мама цепляется за меня, словно за спасительную веточку.

— Ну, ты же сама сказала, всего лишь перелом, мам… — я пытаюсь скорее разговорить её, потому что на утешение не способна. Сложно совладать с эмоциями, когда я сама ничего не знаю.

— Перелом, доченька. Просто я перенервничала очень, — выдыхает, силясь взять себя в руки.

Дверь хлопает, и мы разом поворачиваемся.

К нам подходит представительного вида доктор и окинув жалостливым взглядом нас двоих, поворачивается к Ветрову.

— Кем приходитесь пострадавшему?

— Будущий зять, — не теряется тот. А я только глаза прикрываю стыдливо, потому что чувствую, как прожигает меня глазами Кристина Туманова. Ну хоть оклемается.

— Вот это нужно купить, будущий зять. И костыли не забудьте. Травма не сказать, чтобы очень серьезная, но в гипсе походить придется.